Чтение онлайн

– Девочки, идите в дом и почистите зубы. Воду себе налейте из того кувшина, который стоит на кухонном столе. Дженни, ты назначаешься наливальщицей воды. Ну, двигайте, - он вновь обернулся к женщинам. К Линде, то есть.
– Как ты, все хорошо?

– Да. Это просто… просто оно жалит меня с самых неожиданных сторон. Я подумала: не должны были те цветы так умирать, и тогда - ничего этого не должно было случиться, прежде всего.

Они помолчали, обдумывая ее слова. И тогда заговорил Расти:

– Надо подождать, посмотреть, попросит ли Рендольф меня осмотреть трупы. Если так, я сделаю это без всякого риска подставить вас. Если нет, это нам уже о чем-то скажет.

– А тем временем Барби сидит в камере, - напомнила Линда.
– Возможно, именно сейчас из него вытягивают признания.

– Предположим, вы со своими значками проведете меня к похоронному салону?
– спросил Расти.
– Далее предположим, я найду что-то такое, что оправдывает Барби? Вы думаете, они закричат: «Ой, черт, мы обосрались» и выпустят его? А потом еще и отдадут ему власть? Потому что именно этого хочет правительство; контроля над всем городом. Вы думаете, Ренни может такое позволить…

Вдруг громко отозвался его телефон.

– Самое паскудное из человеческих изобретений, - произнес он, и, благодарить обстоятельства, сейчас его хотя бы не из госпиталя прервали.

– Мистер Эверетт?
– женский голос. Знакомый, но он не смог припомнить, кому именно он принадлежит.

– Да, но если у вас что-то не очень срочное, я сейчас немного заня…

– Я не знаю, насколько оно срочное, но это очень, очень важный вопрос. А поскольку мистер Барбара (то ли полковник Барбара, как я понимаю) арестован, единственный человек, кого оно сейчас касается, это вы.

– Миссис Макклечи?

– Да, но вам надо поговорить с Джо. Передаю ему телефонную трубку.

– Доктор Расти?
– голосом поднятым, чуть ли не запыхавшимся.

– Привет, Джо. Что там такое?

– Кажется, мы нашли генератор. Что мы должны теперь делать?

Сумерки упали так внезапно, что все трое ахнули, а Линда схватила Расти за руку. Но это была лишь большая полоса копоти на западной стороне Купола. Это просто солнце за нее зашло.
– Где?

– Черная Гряда.

– А с радиацией там как, сынок?
– понимая, что там должна была быть радиация, конечно, потому что как иначе они могли его найти.

– Последний показатель был плюс двести, - ответил Джо.
– Это не совсем опасная зона. Что нам теперь делать?

Расти поскреб себе затылок. Так много всего происходит. Так много и так быстро. Особенно, как для городского лепилы, который никогда не считал себя таким, кто умеет принимать решения, не говоря уже о том, чтобы быть лидером.

– Сегодня ничего. Уже почти ночь. Разберемся с этим завтра утром. А тем временем, Джо, тебе нужно мне пообещать держать это в секрете. Знаешь ты, знают Бэнни и Норри, и твоя мама знает. Пусть так и остается.

– Хорошо, - голос Джо прозвучал угнетенно.
– У нас так много есть о чем вам рассказать, но я думаю, это может подождать до завтра.
– Он перевел дух.
– Немного страшно от всего этого, правда?

– Да, сынок, - согласился Расти.
– немного страшно.

14

Тот, под чьим контролем находилось настоящее и будущее города, сидел в своем кабинете и ел сэндвич, отгрызая большие куски солонины с рисовым хлебом, когда в двери зашел Джуниор. Перед этим Большой Джим получил сорок пять минут восстановительного сна. Теперь чувствовал себя свежим, готовым к новым действиям. Поверхность его стола была захламлена желтыми листами линованной бумаги, записями, которые он позже сожжет в инсинераторе на заднем дворе. Лучше предостеречься, чем потом жалеть.

Кабинет освещался ослепительно-белыми газовыми фонарями Коулмена. Знает Бог, пропана в его распоряжении вдоволь - хватило бы освещать весь дом и питать все оборудование в течение пятидесяти лет, но сейчас лучше уже Коулмены. Он хотел, чтобы люди, проходя мимо его дома, видели это белое сияние и знали, что выборный Ренни не имеет никаких особых льгот. Чтобы они понимали: выборный Ренни точно такой же, как они, только более ответственный.

Джуниор хромал. Лицо у него кривилось.

– Он не подписал признания.

Большой Джим и не ожидал, что Барбара сдастся быстро, поэтому проигнорировал эту весть.

– Что с тобой? У тебя совсем изможденный вид.

– Снова разболелась голова, но сейчас уже легче.
– Это была правда, хотя ему действительно было неважно во время разговора с Барби. Или, в самом деле, те серо-голубые глаза видели так глубоко, или просто показалось.

«Я знаю, что ты делал с ними в той кладовке, - говорили они.
– Я все знаю».

Ему понадобилась вся его воля, чтобы не нажать на курок пистолета, когда он просунул его через решетку, чтобы погасить навсегда тот проклятый любознательный взгляд.

– Ты еще и прихрамываешь.

– Это из-за тех детей, которых мы нашли там, на озере Честер. Я одного малого нес на руках и, кажется, растянул себе связки.

– Ты уверен, что не что-то худшее? Тебя с Тибодо ждет работа через… - Большой Джим взглянул на часы, - через три с половиной часа, и ты должен ее сделать аккуратно. Без погрешностей.

– А почему не сразу, как потемнеет?

– Потому что ведьма еще будет делать газету со своими двумя троллями. С Фримэном и тем, другим. Спортивным репортером, который всегда поносит «Уайлдкетс».

– Тони Гай.

– Да, именно он. Я вообще не против, пусть бы им досталось, особенно ей, - верхняя губа Большого Джима поддернулась вверх в его собачьей имитации улыбки.
– Но там не должно быть свидетелей. Никаких очевидцев, я имею в виду. А вот что люди будут слышать… это совсем другая куча навоза.

– А что ты хочешь, чтобы они услышали, отец?

– Ты уверен, что способен это сделать? Потому что вместо тебя я могу послать с Картером Фрэнка.

– Нет! Я помог тебе с Коггинсом, и со старой леди я тебе помог сегодня утром, я заслужил эту работу!