Чтение онлайн

– Мне нужны их имена, и ты мне их назовешь.

– Я не смею, - у Сэмми вновь начали сочиться слезы.

– Тебе нужно, потому что, если бы я тебя не подобрала, ты бы сейчас уже была мертвой, - она помолчала, а потом начала вгонять нож еще глубже. Позже она может пожалеть об этом, но не сейчас. Сейчас эта девушка в кровати была препятствием между Пайпер и тем, что она желала знать.
– Не говоря уже о твоем сыне. Он бы тоже умер. Я спасла тебе жизнь, спасла его, я требую их имена.

– Нет, - однако, девушка все более слабела, и какой-то частицей своей души преподобная Пайпер Либби этому радовалась. Позже ей станет противно; позже она будет думать о себе: «Ты ничем не отличаешься от тех мужиков, насилие есть насилие». Но сейчас здесь присутствовало наслаждение, как наслаждение было в том, чтобы сдирать со стены и рвать в клочья драгоценный плакат, конечно же.

«Мне это нравится, потому что от этого больно, - думала она.
– Больно в моем сердце».

Она наклонилась над заплаканной девушкой.

– Прочисти себе уши, Сэмми, потому что тебе нужно услышать, что я тебе скажу. Они сделали это раз, они сделают это вновь. И тогда, когда появится другая женщина с кровоточащим влагалищем, а то еще и беременная дитятей кого-то из тех насильников, я приду к тебе, и я скажу…

– Нет! Перестаньте!

– Что ты поспособствовала этому. Это ты была там и подстрекала их.

– Нет! Это не я, это Джорджия! Джорджия их подстрекала, - зарыдала Сэмми.

Пайпер сразу ощутила холод. Женщина. Какая-то женщина была там. В голове ее красная трещина разошлась еще шире. Скоро она начнет изрыгаться лавой.

– Назови мне имена, - повторила она.

И Сэмми назвала.

14

Джеки Веттингтон и Линда Эверетт сидели в машине перед «Фуд-Сити». Магазин, вместо восьми, сегодня должен был закрыться в пять часов. Их сюда послал Рендольф, потому что считал, что раннее закрытие может послужить причиной беспорядков. Неумная идея, потому что в супермаркете было почти пусто. На парковке стояло с десяток машин, а несколько клиентов, которые еще делали покупки, двигались вяло, словно одновременно смотрели какой-то общий глупый сон. Обе полицейские видели только одного кассира, подростка по имени Брюс Ярдли. Вместо кредитных карточек, мальчик принимал только денежную наличность и расписки. Мясной прилавок выглядел убого, однако цыплят там было еще полно, а большинство полок с консервами и сухими продуктами были плотно затарены жестянками и коробками.

Они ждали, пока супермаркет покинут последние покупатели, когда зазвонил телефон Линды. Она взглянула на экран и ощутила укол страха в животе. Звонила Марта Эдмандс, которая присматривала за Дженнилл и Джуди, пока Линда и Расти были на работе - а на работе они находились почти беспрерывно с той поры, как опустился Купол.

– Марта?
– спросила она, молясь, чтобы там ничего не случилось, чтобы Марта просто спросила ее, нормально ли, если она сводит девочек на площадь, или еще что-нибудь такое.
– Марта, у вас все хорошо?

– Ну… да. В целом, в общем, - Линду поразила тревожность, которую она расслышала в голосе Марты.
– Но… ты знаешь о тех судорогах?

– О Господи… У нее был припадок?

– Думаю, да, - сказала Марта, и поспешила добавить: - Они сейчас в полном порядке, разрисовывают картинки в соседней комнате.

– Что случилось? Расскажи мне!

– Они сидели на качелях. Я занималась моими цветами, готовила их к зиме…

– Марта, прошу!
– вскрикнула Линда, и Джеки дотронулась до ее руки.

– Извини. Начала лаять Одри, и я обернулась. Я спросила: «Солнышко, с тобой все хорошо?» Она не ответила, просто слезла с качели и села под ней, ну там, знаешь, где ямка, которую вытоптали ногами? Она не падала, ничего такого, просто сама села. И смотрит прямо перед собой и чавкает губами, как вот вы меня предупреждали, что такое может быть. Я подбежала… ну, чуточку ее встряхнула… а она и говорит… сейчас, вспомню…

«Вот оно, - подумала Линда.
– Остановите Хэллоуин, вы должны остановить Хэллоуин».

Но нет. Там было кое-что другое.

– Она говорит: «Розовые звезды падают. Розовые звезды падают. За ними остаются полосы». И тогда еще: «Здесь так темно, здесь так плохо дышать». После чего она очухалась и сейчас у нас все в порядке.

– Слава тебе, Господи, - произнесла Линда, и тогда уже переключилась мыслями на пятилетнюю дочурку. – А с Джуди все обстоит благополучно? Это ее не напугало?

В телефоне зависла длинная пауза, а потом Марта сделала выдох:

– Ох.

– Что ох? Что должен означать этот твой ох?

– Так это было с Джуди, Линда. Не с Дженнилл. На этот раз это случилось с Джуди.

15

– Я хочу поиграть в ту другую игру, о которой ты говорила, - говорил Эйден Каролине Стерджес, когда они остановились на площади поболтать с Расти. Другая игра, которую она имела в виду, называлась Красный Свет, хотя Каролин почти не помнила ее правил - не удивительно, если последний раз играла в нее, когда ей самой было лет шесть или семь.

Однако, как только они оказались перед деревом в просторном дворе «пасияната», правила ей тут же припомнились. И, как не удивительно, вспомнил их также Терстон, который не просто готов был поиграть, но, как показалось, к этому стремился.

– Помните, - поучал он детей (которые сами каким-то чудом никогда не были знакомы с наслаждением от игры в красный свет), - она может считать до десяти с любой скоростью, как ей захочется, но если она, обернувшись, поймает кого-то в движении, тот должен вернуться туда, откуда начал.

– Меня она не поймает, - заявила Алиса.

– И меня, - решительно произнес Эйден.

– Вот и увидим, - сказала Каролин и отвернулась лицом к дереву.
– Раз, два, три, четыре… пять, шесть, семь… восемь-девять-десять КРАСНЫЙ СВЕТ!
– резко обернулась она.

Алиса застыла с улыбкой на лице и одной ногой, задранной для прыжка. Терстон, также с улыбкой, растопырив руки, стоял в позе «Призрака оперы» [234] . Она заметила небольшое движение у Эйдена, но даже не подумала отсылать его на стартовую позицию. Он светился счастьем, а ей отнюдь не хотелось лишать его радости.

– Хорошо, - согласилась она.
– Хорошенькие статуи. А теперь второй раунд.

Она вновь отвернулась лицом к дереву и начала считать, наслаждаясь тем полузабытым детским страхом от того, что кто-то движется у тебя за спиной.