Чтение онлайн

— Но не вы решаете.

— Верно. Но я буду голосовать против, если доведется.

— Вы не лучше своего начальника Лопатина, — сказал Генрих, отворачиваясь. — Поймите, мы не можем сидеть под землей вечно! Когда-нибудь придется бросить вызов.

— Не при нас с вами. Еще лет через шестьдесят — тогда да. Пока плесени много, нельзя выходить.

— В нашем полушарии есть территории, практически свободные от "чернухи" и других видов плесени.

— Ну и что? Вы гарантируете, что эта дрянь, собравшись силами, снова не полезет размножаться? Нет. И никто из умников не сумеет. И потом… — Мих откинулся на спинку сиденья, сцепив руки на груди. — Вирус Витича. Забыли? Наш поход, как я понимаю, только для успокоения нервов? Нам повезет. Мы умрем вдали от всех. Или выживем, но все равно умрем — раньше.

Ученый в ярости уставился на полковника.

— Что вы мелете?

Стрелок и водитель наблюдали за перепалкой.

— А что? Разве кому-то не ясно? Мы элементарно не успеем в этот ваш остров. И о чем тогда говорить? Если успеем и получим лекарство, то застанем мертвый Бастион.

Буланов побледнел и отвернулся, подумав о своей семье.

— Вы это и будут говорить своим бойцам? Всем, кто потерял или потеряет близких?

— Я не сторонник вашей политики, умник! Я не люблю врать своим людям! Пускай все знают! Им не нужны надежды! — сказал Роберт.

— Нужны!

— Ради чего, по-вашему, они здесь?

— Они выполняют приказ.

— Нет. Их учили спасать, бороться, выживать. Все это ваши солдаты стремятся использовать для того, чтобы помочь тем, кому еще можно! Помните, сколько было желающих? Нам пришлось вести отбор. Никто бы не поехал, если бы рассуждал в вашем духе!

Полковник усмехнулся.

— Чистый образчик безнадежного оптимизма, — сказал он. — Впрочем, ваше право. Верьте во что угодно. А я буду выполнять приказ, пока сил хватит.

Генрих снова попытался заглянуть ему в глаза.

— Вас что, и правда ничто не задевает и не коробит?

— Я — солдат.

— Но вы еще и человек.

— Пока да. Но в любую минуту меня может сожрать вирус. Или споры "краснухи" пролезут через дырку в фильтре. Я готов. Я знаю все опасности. Не тешусь иллюзиями.

Буланов помолчал, глядя на струи воды, бегущие по стеклу.

— В этом и разница между нами… Я до сих пор верю в нечто большее.

— Гроза уходит, — сказал водитель, ставя точку в споре, который грозил всерьез затянуться.

Буланов и Мих подались вперед.

Посветлело. Воды стало меньше, и через ее завесу начали проступать контуры окружающего мира. Новый раскат грома раздался уже значительно дальше, и разница между ним и вспышкой молнии была уже не меньше двух секунд. Но ветер продолжал беситься, пытаясь столкнуть головную машину с трассы. Генрих пригляделся и понял, что усилия водителя не пропали даром. Броненосец стоял почти на том же месте, что и раньше.

Полковник снова схватился за рацию. Сквозь треск начали звучать голоса командиров других экипажей.

Гроза теряла силу, дождь иссякал. Дворники очистили стекло. Генрих теперь мог видеть, как грязные потоки текут по бетонному покрытию и скатываются в кювет. Вода несла обрывки растений, какой-то неопознанный мусор и… ученый почувствовал, как екнуло сердце.

— Мих, поглядите!

Полковник тут же подался вперед, чтобы лучше видеть, что там впереди машины.

— Там, лежат, видите?

— Да. Что за хрень?

— Кажется, нечто такое я и видел за стеклом, — пробормотал Генрих.

— Летучая мышь? — усмехнулся эсбэшник.

— Если бы.

Вообще-то, летучими мышами здесь назывались твари, получившие такое имя лишь из-за кожистых крыльев. Мутанты эти были величиной с кошку и на людей не нападали, хотя один их вид заставлял желудок даже привычного человека выделывать кульбиты.

То же, что лежало на дороге перед броненосцем и по сторонам от него, было совсем другим. Крылья имелись — Буланов прикинул, что метра полтора в размахе. Кожистые, покрытые пигментными пятнами. Буря изломала их, разорвала, превратив в комья костей и плоти. В целом, покровы существа были темно-желтыми, какими-то болезненными. Тело — человеческое, по пропорциям детское, с торчащими ребрами. Голова — лысая, рот оскален до предела, и из него топорщились желтые клыки, похожие на иглы. Черный язык вывалился.

— Что скажет наука?

— Не знаю, — покачал головой Генрих. — Я не видел таких существ.

— Их принесла буря. Целую кучу.

— Возможно, эти мутанты живут стаями. Их затянуло в грозовой фронт, где они и погибли.

— Одно, кажется, шевелится, — сказал Мих, указывая на монстра, лежавшего в луже. До него было метров пять. Солнце как раз выглянуло из-за туч, давая возможность рассмотреть мутанта в деталях. Пальцы на руках и тощих ногах оканчивались когтями — их Генрих видел отлично. Позвоночник внизу переходил в короткий голый хвост.

На глазах у людей монстр оперся руками в бетон и попробовал подняться. Его крылья превратились в окровавленные тряпки. На голове была рана. Рот открывался и закрывался, словно летун что-то говорил. Один глаз вытек. Когда он повернул лицо к броненосцу, ученому почудилось, что взирает существо именно на него.

— Ну и мразь, — сказал полковник. — Пристрелить бы его. Или, может, хочешь взять эту красоту в качестве образчика неизвестной фауны?

Буланов вздрогнул. Он был не биологом, а всего лишь инженером-программистом и исполнял обязанности главы Научного Корпуса только волей случая. Сам бы ни за что не стал взваливать на себя такие хлопоты. И уж, конечно, не рвался делать за других их работу. Биологи сидели в другой машине, в экипаже три, но Генрих очень сомневался, что сейчас имеет смысл возиться с летающим уродом. Цель поездки — не сбор животных для зоопарка.

С другой стороны, протокол все равно требовал хотя бы зафиксировать находку документально.

Глядя на то, как лысое создание пытается встать и раз за разом нападет, харкая кровью, Буланов чувствовал тошноту.

— Дайте. — Он выхватил у Миха рацию о связался с третьей машиной, кратко обрисовав ситуацию. Ему ответили, что видят тварей. Они валяются повсюду, умирающие или уже мертвые.

— Пора прогуляться, — сказал эсбэшник, нахлобучивая шлем.

— Это недолго, — словно оправдываясь, отозвался Генрих. Шлемы он ненавидел, но вынужден был последовать примеру полковника.