Чтение онлайн

Между тем фрау Хильда продолжала собирать сведения о муже. Через Ценкера и его друзей она познакомилась с целым рядом военнослужащих. Но кто мог сказать, жив ее муж или умер? Все пожимали плечами: если среди мертвых не обнаружен его труп, — «значит, фрау, ваш супруг в плену». А что может приключиться с ним в плену — гм!..

Фрау Хильда не могла примириться с мыслью о том, что до конца войны она не получит никакого известия о судьбе мужа.

«Почему так случилось?» — спрашивала она себя и мучилась, не находя никакого ответа на этот вопрос. Она ловила себя на том, что только теперь поняла, как ужасны законы, по которым посылают людей умирать на фронтах, пропадать бесследно. И таких не десятки, не сотни, а целые миллионы!..

Ах, ведь до войны она с Эдмондом и миллионы таких же людей, как они, были вполне счастливы. Кому была нужна эта война?

Вчера Хильда получила письмо от подруги, которая чернилами, смешанными со слезами, писала, что брат ее погиб на фронте. Это снова, и самым жестоким образом, напомнило Хильде о ее собственном горе. Сев за письменный стол мужа, она хотела выразить подруге свое сочувствие, но, написав несколько строк, положила перо и стиснула виски. На чистый лист бумаги падали капли слез. Неужели то, что она напишет, может утешить приятельницу? На поле боя погиб юноша — художник. Эдмонд часто говорил о нем: «Мальчишку ждет будущее». Вот его будущее! Ничтожный кусочек металла уничтожил целый мир невоплощенных мечтаний!.. Сиротеют семьи, сиротеют народы, сиротеет вся планета… Да есть ли после этого бог?

Ответить на письмо подруги она собралась лишь на следующий день. Заклеив конверт, она уже хотела выйти и бросить его в почтовый ящик, когда в передней раздался звонок. Она открыла дверь и увидела на пороге незнакомого человека со смуглым лицом, — это был Бениамин Цовикян. Попросив извинения у хозяйки, он сказал, что хотел бы с ней поговорить.

Хильда пригласила его в гостиную. Настороженно смотрела она на гостя.

— Я, наверное, вам помешал? Вы, как вижу, собирались уходить. Наверное, на работу?

— Нет, я нигде не работаю.

— Это хорошо! Война оторвала многих женщин от дома, от семейных забот…

Фрау Хильда нетерпеливо ждала, когда гость заговорит о причине своего появления. Почему-то ей казалось, что он принес весточку об Эдмонде.

Цовикян, заметив, что разговор не клеится, откровенно объяснил, зачем он пришел.

Фрау Хильда побледнела. Она едва удержалась, чтобы не воскликнуть: «Это тот русский пленный?» Но спросила по-другому:

— Этого парня я видела в Цельтвиге. Цыган он, что ли?

— Нет, не цыган. Армянин. Вы слышали когда-нибудь об армянах?

Фрау Хильда кивнула, хотя в эту минуту для нее не имело никакого значения, к какой национальности принадлежит тот черный человек. Парень был пленным, недавним солдатом Советской Армии, который неизвестно каким чудом спасся из лагеря и теперь бродит с места на место. Раньше Хильда не проявила бы к нему никакого интереса, но, подумав о том, что ее Эдмонд тоже в плену, она, непонятно для самой себя, захотела увидеть Гарника.

— Приходите завтра, — сказала она. — Тереза будет дома.

Но, проводив Цовикяна, Хильда задумалась. Как? — она в своем доме принимает одного из тех, которые убили или захватили в плен ее Эдмонда?! Не позвать ли завтра и Ценкера? Сказать ему: «Вот, Ценкер, человек, который убьет вас, если вы отпустите его отсюда целым и невредимым».

Она почувствовала, как горят у нее щеки.

Весь следующий день она ничего не могла делать: то ложилась, то бесцельно ходила по комнате. Только под вечер немного приоделась и приготовилась к встрече гостей.

Цовикян и Гарник явились точно в срок. Гарник от волнения краснел и стеснялся прямо посмотреть в глаза хозяйке, словно, входя сюда, совершил большое преступление.

— Вот и наш молодой человек! — первым заговорил Цовикян, улыбаясь Хильде как старой знакомой.

— Пожалуйста, проходите. Тереза вот-вот должна вернуться. Садитесь!

Все сели. В первую минуту все трое чувствовали себя как бы скованными.

Хильда, казалось, хотела вспомнить что-то важное — и не могла. Наконец, со слабой улыбкой на бледном лице, она спросила:

— Вы долго здесь собираетесь пробыть, молодой человек?

— Нет, очень мало, — сразу ответил Гарник, думая удовлетворить ее этим ответом.

Улыбка пропала с лица Хильды. Она не об этом хотела спросить юношу. Не все ли равно ей, сколько пробудет этот чужестранец в их городе? Единственное, что она хотела знать — это то, что делают с людьми, которые попадают в русский плен. Но об этом Хильда не стала спрашивать сразу, боясь, что Гарник насторожится и не скажет правды. А ей требовалась только правда, как бы горька ни была она.

Цовикян, естественно, не мог знать, что происходит в душе этой женщины и все пытался оживить разговор. Он намекнул, как трудно, должно быть, сейчас Геворгу его ожидание. Это подобие шутки в другом случае, может быть, и развеселило бы Хильду, но теперь она безразлично посмотрела на молодого человека и вдруг, неожиданно для самой себя, спросила:

— Скажите, пожалуйста, у себя на родине вы видели немецких военнопленных?

— Немецких военнопленных?

Гарник с удивлением смотрел то на хозяйку, то на Цовикяна, не понимая, почему был задан ему этот вопрос.

— Нет, не видел. Но, извините…

Хильда вскинула на него глаза и резко сказала:

— Мой муж, как мне сообщили, взят в плен в районе Харькова.

— Харькова?

— На них напали партизаны. Несколько человек убили, а некоторых, вероятно, взяли в плен. Мне хотелось бы знать: что с ними сделают?

Цовикяну только сейчас стала понятна причина странного поведения хозяйки.

Да, очень многие не думали о том, что война их лишит близких, куска хлеба, земли, дома, счастья… Только после того, как непоправимое произошло, люди поняли, как все это ужасно.