Чтение онлайн

— Подозреваю, что яд предназначался для меня, и моя догадка заключается в том, что он был в цыплятах.

— Цыплятах? — воскликнул Куин, скривившись, и сел прямо. — Разве не содержатель таверны принес их? Зачем ему травить тебя?

— Я не думаю, что это содержатель таверны. Мне кажется, это попытка мести мясника. Согласно моей теории, если кто-либо из вас съел бы всю корзину, то умер бы. Пища предназначалась для меня, но вы разделили ее.

— Мяснику не было никакого смысла делать такое, Гримм, — возразил Куин. — Он видел, кто ты. Любой человек знает, что нельзя отравить бер…

— Ублюдок так же вспыльчив, как и я, — взревел Гримм, заглушая последнее слово Куина, прежде чем Рэмси услышал его.

Рэмси схватился за голову.

— Ой, друг, прекрати орать! Ты меня убиваешь.

Куин прошептал одними губами Гримму «извини».

— Это от мандрагоры. Я совсем отупел, — виновато добавил он.

— Эй? Что такое? — всполошился Рэмси. — О чем это вы перешептываетесь?

— Мы вдвоем не съели даже одного цыпленка, — продолжил Куин, уклоняясь от вопроса Рэмси — И я думал, что хозяин постоялого двора после того происшествия прогнал мясника. Я сам попросил его об этом.

— Какого происшествия? — поинтересовался Рэмси.

— По всей видимости, не прогнал.

Гримм почесал волосы и вздохнул.

— Вы узнали его имя? — спросил Рэмси.

— Кого? Хозяина постоялого двора? — озадаченно взглянул на него Куин.

— Нет, мясника.

— Зачем? — недоуменно спросил Куин.

— Этот ублюдок отравил Логана, глупец. А такое не проходит безнаказанно.

— Никакой мести, — предупредил Гримм. — Просто забудь об этом, Логан. Я знаю, кем ты становишься, когда думаешь только о возмездии. Вы оба не пострадали от этого неудачного покушения. Оно не оправдывает убийства человека, независимо от того, насколько тот заслуживает кары.

— Где Джиллиан? — быстро сменил тему Куин. — Меня до сих пор терзают смутные воспоминания о богине, склонившейся над моей кроватью.

Рэмси фыркнул.

— Даже если ты думаешь, что продвигался вперед до того, как нас обоих отравили, это не означает, что ты завоевал ее, де Монкрейф.

Гримм поморщился и некоторое время сидел в задумчивости, пока Куин и Рэмси пререкались из-за Джиллиан. Они еще долго спорили и даже не заметили, как Гримм вышел из комнаты.

Проведя предрассветные часы с Куином и Рэмси, Гримм заглянул к Джиллиан, — когда он вышел от нее, она все еще спала, свернувшись калачиком под грудой одеял. Ему очень хотелось тихонечко прилечь рядом, чтобы испытать удовольствие проснуться в ее объятиях, но он не мог рисковать — его могли увидеть выходящим из покоев Джиллиан, ведь замок скоро проснется.

Так что, лишь только забрезжил рассвет, он кивнул Рэмси, которому удалось, пошатываясь, спуститься по лестнице в поисках плотной еды, свистнул Оккаму и вскочил на неоседланного жеребца. Путь его лежал к озеру, где он намеревался погрузить разгоряченное тело в ледяную воду. Экстаз, испытанный с Джиллиан, лишь возбудил его страсть, и он опасался, что набросится на нее со стремительной грацией изголодавшегося волка, если она хотя бы улыбнется ему сегодня. Подавляемая годами страсть вырвалась наружу, и он понял, что никогда не сможет насытиться Джиллиан.

Заехав за рощицу, он остановился, любуясь тихой красотой утра. По озеру, огромному серебристому зеркалу под розовыми облаками, пробегала рябь. Могучие дубы качали ветвями, шепча о чем-то красному небу.

Легкий ветерок доносил едва слышные напевы мучительно нескладной песни, и Гримм осторожно поехал вдоль озера, направляя коня в объезд карстовых воронок и каменных россыпей, по направлению к источнику звука, пока, обогнув купу густой поросли, не увидел у самой воды Зеки. Мальчик сидел, подобрав под себя ноги и положив локти на колени, и тер глаза.

Гримм остановил Оккама. Зеки почти выкрикивал несвязные слова старой колыбельной песни. И кто мог обидеть мальчика таким ранним утром? Он наблюдал за пареньком, пытаясь решить, как лучше приблизиться к нему, чтобы не унизить достоинства ребенка. Пока он колебался, хруст кустов и папоротника предупредил его о приближении незваного гостя, и любое решение утратило смысл. Он обвел взглядом окружающий лес, но не успел обнаружить источник шума, как из зарослей в нескольких футах от Зеки выскочил рычащий зверь. Внезапно на берегу озера появилась огромная бешеная рысь с густой белой слюной, пенящейся на морде. Она зарычала, обнажив смертоносные белые клыки. Зеки повернулся, и его песня оборвалась, а глаза округлились от страха.

Гримм моментально соскочил с Оккама, выхватил висевший на бедре кинжал и провел им по руке, отчего в ладони собралась кровь. В мгновение ока вид малиновых бусинок пробудил воина-викинга и высвободил берсерка.

С нечеловеческой скоростью метнувшись вперед, Гримм схватил Зеки и забросил на жеребца, ударив Оккама по заду. Затем он сделал то, что так презирал, — вошел в состояние берсерка, утратив ощущение времени.

— Помогите, кто-нибудь! — кричал Зеки, въезжая на спине Оккама во двор замка. — Вы должны помочь Гримму!

Выскочивший из замка Хэтчард увидел Зеки, вцепившегося в гриву Оккама с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Где? — крикнул он.

— На озере! Там появилась бешеная рысь, и она чуть не загрызла меня, а он забросил меня на коня, и я сам на нем ехал, но она напала на Гримма, и он в опасности;

Хэтчард поспешил к озеру, не зная, что крик всполошил еще двоих людей, и они уже несутся за ним по пятам.

Хэтчард нашел Гримма на берегу — темная тень на фоне туманного багровеющего неба. С окровавленными руками он стоял лицом к воде, окруженный останками того, что некогда было рысью.

— Гаврэл, — тихо позвал Хэтчард, используя настоящее имя в надежде, что его услышит человек в звере.

Гримм не ответил. Его грудь быстро вздымалась, закачивая в тело огромное количество кислорода, вдыхаемого берсерком, чтобы компенсировать сверхъестественную ярость. Вздувшиеся на предплечьях вены, темно-синие на фоне кожи, пульсировали, и, к изумлению Хэтчарда, Гримм казался вдвое крупнее, чем обычно. Хэтчард видел несколько раз Гримма в разгар неистовства берсерка — когда обучал своего воспитанника, — но у зрелого Гримма был гораздо более грозный вид, чем у подростка.