Чтение онлайн

Он целовал Джиллиан, как никогда не целовал другую женщину, целовал, побуждаемый голодом, вырывавшимся из самых языческих и самых сокровенных глубин души. Он желал ее инстинктивно и поклонялся бы ей всей примитивностью своей страсти. Под ее прижимающимися губами в нем начал оттаивать мужчина, ее смелый, ищущий новых ощущений язык укротил и смирил воина-викинга с ледяным сердцем, доселе не ведавшим тепла. Желание подавило все возражения, возникающие в его душе, и он изо всех сил прижал ее к себе и принял ее язык в рот настолько же глубоко, настолько радостно, как, он знал, она примет его тело в свое.

Они заскользили по кусочкам еды, разбросанным по камням, и остановились, лишь упершись в массивную стену. Не отрывая губ, Гримм просунул руку под ее ягодицы, упер ее плечами в стену и закинул ее ноги себе на пояс. Годы тайных наблюдений за Джиллиан, годы, когда он запрещал себе прикасаться к ней, разом нашли развязку в этой бешеной вспышке страсти. Его движениями руководила настойчивость, а не терпение и умение. Когда она обвила руками его шею, его руки скользнули от ее лодыжек, задирая вверх платье, на икры, обнажая длинные, прелестные ноги. Он долго ласкал ее кожу, и застонал, ощутив под пальцами мягкую кожу внутренней поверхности бедер.

Поцелуй углубился — он взял ее губы так же, как осаждал замки: напористо, безжалостно и целенаправленно. Существовала только Джиллиан, теплая женщина в его руках, теплый язык которой находился у него во рту, и она дышала в унисон с ним, удовлетворяя своим телом каждое бессловесное требование его тела. Она зарыла ладони в его волосы и стала целовать его, пока у него самого не перехватило дух. Все те годы, на протяжении которых он отчаянно нуждался в ней, канули в бездну небытия, когда он отыскал ее груди и стал гладить их изгибы, подбираясь к таким твердым и остроконечным соскам; ему захотелось большего, чем только губы, — ему нужно было ощутить вкус каждой ямки и ложбинки ее тела.

Сжав его лицо ладонями, Джиллиан заставила его прервать поцелуй. Гримм посмотрел ей в глаза, словно пытаясь разглядеть в них скрытое значение этого жеста. Но, когда она притянула его голову к выпуклости груди, он охотно подчинился. И благоговейно провел языком от одного пика к другому, легонько оттянув сосок, перед тем как сомкнуть вокруг него губы.

Джиллиан вскрикнула, забывая обо всем и покоряясь, на последнем дыхании капитулируя перед собственным желанием, и так сильно прижалась к его бедрам, что теплое углубление у нее между бедрами плотно прилегло к нему со сладострастной изысканностью бархатной перчатки. Преграды между ними распалили его, и, сорвав килт с пояса, он поднял ее платье.

«Остановись! — кричало его сознание. — Она девственница! Только не так!».

А Джиллиан стонала и терлась об его тело.

— Прекрати, — хрипло прошептал он.

Глаза Джиллиан приоткрылись.

— Ни за что на свете, — самодовольно ответила она, и улыбка искривила ее нижнюю губу.

Ее слова прожгли его каленым железом, и кровь у него в жилах вскипела. Он почувствовал, как внутри него зашевелился зверь, со злобной неусыпностью разевая пасть.

«Берсерк? Сейчас? Но крови нигде не было… пока. Что случится, когда она появится?».

— Прикоснись ко мне, Гримм. Здесь.

Джиллиан положила его руку себе на грудь и притянула его голову к своей. Он застонал и заерзал, принялся медленными, волнующими кругами тереться об ее раздвинутые бедра, смутно осознавая, что берсерк приходит в полное сознание, но как-то другой — не буйный, а возбужденный, буйно твердый и буйно изголодавшийся по каждому вкусу Джиллиан, какой он только мог ощутить.

Положить бы ее на стол, но стола больше не было, и вместо этого он опустился в кресло, увлекая ее за собой, затем подвинулся, чтобы ее ноги легли на его руки. Теперь она сидела к нему лицом, положив руки на плечи, нависая над ним своей обнаженной женственностью. И ей не требовалось поощрения: она прижалась к нему, дразня его грудь легкими прикосновениями островерхих сосков. Джиллиан запрокинула голову, выгнув дугой тонкую шею, и Гримм застыл, упиваясь зрелищем его прекрасной Джиллиан, сидевшей у него на коленях с широко расставленными ногами, и ее узкой талии, плавно переходящей в крутые бедра. И хотя ему удалось спустить платье с ее плеч, ткань собралась на талии, сделав ее похожей на богиню, выходящую из шелкового моря.

— Господи, ты самая прекрасная женщина, которую я видел в своей жизни!

Джиллиан резко качнула головой и уставилась на него. Неверие в ее взгляде быстро превратилось в чистое удовольствие, а затем — в озорное сладострастие.

— Когда мне было тринадцать, — проговорила она, проводя пальцами по гордому изгибу его подбородка, — я видела тебя со служанкой и поклялась себе, что однажды повторю все, что делала она. Каждый поцелуй…

И она опустила губы к его соску, и кончик ее языка затрепетал на его коже.

— …каждое прикосновение, — ее рука скользнула по его животу к его твердому древку, — и каждый вкус.

Гримм застонал и схватил ее за руку, не давая пальцам обернуться вокруг своего жезла. Если бы ее прекрасная рука хотя бы на миг сомкнулась, он бы потерял над собой контроль и в следующий миг очутился бы внутри нее. Призвав все свое легендарное самообладание, он отстранился. Он не станет причинить ей боль! И тут с его губ слетело признание:

— Ты сводила меня с ума с того самого дня, когда начала взрослеть. Ночью я не мог сомкнуть глаз без того, чтобы не захотеть оказаться на тебе, рядом с тобой, внутри тебя. Джиллиан Сент-Клэр, я надеюсь, что ты такая же крепкая, как тебе нравится думать, потому что сегодня тебе понадобится вся сила, какой ты обладаешь, для того, чтобы принять меня.

И Гримм поцеловал ее, чтобы заглушить любой ответ, который она могла бы дать.

И она растворилась в этом поцелуе. Затем он отнял губы и с нежностью посмотрел на нее.

— И еще одно, Джиллиан, — тихо проговорил он. — Я тоже чувствую это. Всегда чувствовал.

Эти слова распахнули ее сердце, и улыбка, которую она подарила ему, была ослепительной.

— Я знала это! — выпалила она.

И когда его руки заскользили по ее разгоряченной коже, Джиллиан полностью отдалась этому ощущению. Когда его ладонь легла между бедер, она тихо вскрикнула, и ее тело выгнулось навстречу его руке.

— Большего, Гримм. Я хочу большего, — зашептала она.

Он смотрел на нее, и глаза его сужались. В выразительных чертах ее лица радость смешалась с удивлением и желанием. Он знал, какой у него огромный, по сравнению с другими людьми, орган, — и в толщину, и в длину, — и ее надо было к нему подготовить. Но, когда она начала неистово подталкивать его руку, он уже не мог сдерживаться и посадил ее на себя.

— Так ты будешь все контролировать, Джиллиан. Будет больно, но ты будешь все контролировать. Если будет слишком больно, скажешь, — страстно выговорил он.