Чтение онлайн

***

В замке кипела работа.

Маргарет, с привычной решительностью в глазах, руководила слугами:

— Эти тюки с зерном — в подвалы! Одеяла — в запасное убежище у церкви. И не забудьте про лекарства — отец Бернард сказал, что они могут понадобиться.

Элиана подошла к ней:

— Маргарет, вы уверены, что убежище готово?

— Полностью, — кивнула та. — Отец Бернард уже договорился с деревенскими: если будет угроза, все женщины и дети укроются там. Мы подготовили запасы еды, воды, тёплые вещи. Даже свечи и лампы — на случай, если придётся сидеть там несколько дней.

— Вы сделали больше, чем я ожидала, — улыбнулась Элиана.

— Это наш дом, — просто ответила Маргарет. — И мы защитим его.

***

Солнце едва поднялось над лесом, когда первые крики разорвали утреннюю тишину.

Воздух, ещё влажный от утренней росы, наполнился запахом гари и ржаного хлеба — в печи у Мари как раз допекались лепёшки на весь двор. Мари, выходившая из дома с корзиной белья, замерла, услышав топот копыт и грубые голоса. Из-за поворота выскочили трое всадников в потрёпанных плащах, с оружием, небрежно заткнутым за пояса. Один из них, с кривой ухмылкой и шрамом через всю щёку, взмахнул факелом и швырнул его в сухой амбар у околицы.

Возле амбара лежала сломанная детская игрушка — деревянный конь на колёсиках.

Кто-то наступил на него, раздавив хрупкое дерево.

— Жгите! Пугайте! — хрипло заорал он. — Пусть знают, кто тут хозяин!

Солома вспыхнула мгновенно, языки пламени лизнули деревянные стены, повалил густой чёрный дым. Пламя жадно набросилось на старые доски, трещало, разбрасывая искры.

— Нет! — закричала Мари, бросаясь к амбару. — Там же зерно на посев! Всё, что мы собрали прошлой осенью…

Один из наёмников грубо схватил её за плечо, так, что корзина с бельём полетела на землю, простыни разлетелись по грязи:

— А ну, прочь, старуха! Или присоединишься к своему добру!

Двое мальчишек лет десяти, прятавшихся за забором, переглянулись.

Старший, веснушчатый паренёк по имени Йен, шёпотом сказал:

— Беги к кузнецу, скажи, чтоб поднял тревогу! А я за гонцом — надо в замок послать!

Младший кивнул и шмыгнул в переулок, а Йен бросился к дому старосты, ловко перепрыгивая через канавы и кусты крыжовника.

— Отпусти её! — раздался громкий голос. Староста деревни, крепко сбитый мужчина с седыми висками и широкой грудью кузнеца, вышел вперёд, сжимая в руках вилы. — Убирайтесь с нашей земли, пока целы!

Наёмник обернулся, расхохотался и толкнул Мари в сторону.

— Гляньте-ка, защитник нашёлся! — Он кивнул товарищам. — Покажем ему, каково спорить с господином Филиппом!

Двое всадников спешились и двинулись к старосте. Тот отступил на шаг, выставив вилы перед собой. Вокруг уже собирались крестьяне: кузнец с тяжёлым молотом, несколько парней с кольями, женщины, прижимавшие к себе детей. Маленькая девочка лет пяти, внучка кузнеца, громко заплакала, цепляясь за юбку матери. Из соседнего дома выбежал старый целитель, хромая на одну ногу и опираясь на посох. В другой руке он держал кожаный мешок с травами.

— Остановитесь! — его голос, хоть и слабый, прозвучал неожиданно твёрдо. — Вы не просто грабите — вы лишаете людей будущего! Это зерно — их хлеб на весь год!

Наёмник с шрамом презрительно фыркнул:

— Старик, иди в дом, пока не получил по голове.

— Я видел, как ваши предшественники приходили сюда двадцать лет назад, — целитель не сдвинулся с места. — И я видел, как их потом нашли в лесу, с перерезанными глотками. Земля помнит зло. И мстит за него.

Наёмники переглянулись — суеверия среди разбойников были крепки. В панике заметались куры, заблеяли овцы в загоне, а старая лошадь старосты, привязанная у ворот, встала на дыбы и заржала так пронзительно, что один из наёмников вздрогнул и выругался. У колодца валялся опрокинутый горшок с цветами — видимо, кто-то уронил в панике. Фиалки рассыпались по земле, лепестки смешались с грязью.

Молодая мать, прижимавшая к груди младенца, вышла вперёд, бледная, но решительная:

— Возьмите что хотите, — дрожащим голосом сказала она, — но пощадите амбар. У нас дети… мы не можем остаться без зерна.

— Дети? — главарь наёмников осклабился. — Вот и учи их слушаться сильных. Иначе вырастут слабыми.

Мальчик лет десяти, сын кузнеца, выбежал вперёд и швырнул камень в сторону наёмников.

Камень пролетел мимо, но главарь резко обернулся:

— Ах ты, щенок! — он сделал шаг к мальчику.

Староста мгновенно заслонил ребёнка собой:

— Тронешь его — и я проткну тебя вилами, будь ты хоть сам дьявол.

Внезапно подул резкий ветер, раздувая пламя ещё сильнее. Но вместе с тем он принёс с собой запах дождя — где-то вдали собирались тучи.

— Смотрите! — крикнул кто-то из крестьян, указывая на небо. — Гроза идёт!

Наёмники занервничали — сражаться под дождём, когда оружие скользит в руках, им явно не хотелось.

Один из наёмников, молодой парень с испуганными глазами, нерешительно положил руку на плечо главарю:

— Может, хватит? Мы и так напугали их…

— Молчать! — рявкнул тот и оттолкнул его. — Ты забыл, сколько нам заплатили?

Вдалеке, на дороге к замку, показались фигуры всадников. Их было немного — пять или шесть, но они двигались быстро, уверенно, и впереди развевался вымпел с гербом лорда Виктора.

— Отходим! — рявкнул главарь. — Не время для стычки. Пусть боятся, а не дерутся. Мы ещё вернёмся!

Кузнец, увидев, что наёмники отступают, схватил с земли горящую жердь и замахнулся:

— А ну, стойте! — его голос гремел над деревней. — Верните, что взяли, или я сам за вами пойду!

Главарь наёмников обернулся, прищурился:

— Ты что, кузнец, бессмертный?

— Нет, — спокойно ответил тот. — Но я знаю каждый куст в этих лесах. И если вы ещё раз сунетесь сюда, я найду вас даже в кромешной тьме.

Наёмник хмыкнул, но заметно поколебался.

Его взгляд скользнул по лицам крестьян — теперь уже не испуганным, а злым и решительным. Наёмники вскочили на коней, последний из них поджёг ещё один сарай и с хохотом помчался прочь вслед за товарищами. На заборе сушилось бельё — простыни и рубахи, которые теперь трепал ветер, разносящий искры. Одна из простыней загорелась по краю, и женщина с криком сорвала её, затоптала ногами. Искры от горящей соломы кружились в воздухе, смешиваясь с пеплом. Мари опустилась на землю, прижимая руку к груди. Слёзы текли по её щекам, смешиваясь с копотью.