Чтение онлайн

Виктория подняла руку, останавливая отряд, и обернулась к Элиане:

— Останьтесь здесь. Мы проверим.

— Нет, — твёрдо сказала она. — Я пойду с вами. Томас мне доверяет.

Они осторожно приблизились к хижине.

Дверь была сорвана с петель. Внутри царила тишина — ни звука, ни движения. Виктория вошла первой, обнажив меч. Комната была пуста, если не считать кучи грязной соломы и нескольких пустых фляг.

— Ловушка, — процедил Гарольд, осматривая следы у двери. — Они знали, что мы придём.

— Но куда они могли деться? — Элиана в отчаянии огляделась по сторонам. — Следы вели сюда!

— Они разделились, — пояснила Виктория, изучая отпечатки сапог. — Часть пошла к реке, часть — в глубь леса. Нужно разделиться и проверить оба направления.

В этот момент из-за деревьев выступил высокий мужчина в зелёном плаще, с луком за спиной.

— Милорд Виктор, — поклонился он, — я лесник Эйнар. Я видел, как чужаки везли мальчика. Они свернули к старой мельнице у излучины реки — там заброшенные подвалы, идеальное укрытие.

— Откуда ты знаешь? — настороженно спросил Гарольд.

— Я следил за ними с рассвета, — спокойно ответил Эйнар. — У меня свои счёты с бароном Филиппом. Его люди вырубили часть моего леса без разрешения. Я готов помочь вам спасти мальчика — в обмен на защиту моих угодий.

Виктория кивнула:

— Договорились. Покажешь дорогу?

— Конечно, милорд. Идите за мной — я знаю тропу, которая сократит путь на полчаса.

Через некоторое время отряд достиг старой мельницы. Развалины возвышались над рекой, окружённые зарослями кустарника и поваленными брёвнами.

— Здесь, — прошептал Эйнар, указывая на люк в земле рядом с мельничным колесом. — Подвалы под мельницей.

Гарольд подал знак разведчикам. Те осторожно окружили здание, проверяя подходы.

Виктория жестом велела Элиане оставаться на месте, но та покачала головой:

— Я пойду с вами. Если Томас там, он испугается чужих людей.

— Хорошо, — согласилась Виктория. — Но держись позади.

Они спустились в подвал. Воздух был сырым и затхлым, пахло плесенью и гнилью. В дальнем углу, на куче соломы, сидел мальчик — бледный, грязный, но живой.

— Томас! — Элиана бросилась к нему и обняла.

— Я знал, что ты придёшь, — прошептал он, цепляясь за её плащ. — Ты же обещала.

Виктория стояла в дверях и наблюдала за этой сценой. Она видела, как светлеет лицо Элианы, как она гладит мальчика по голове, как шепчет успокаивающие слова. В этот момент она впервые по-настоящему поняла, что Элиана — не просто “вещь”, не инструмент в борьбе, не пешка на доске. Она была человеком с глубокой любовью и ответственностью, человеком, который держит обещания и идёт на риск ради тех, кто слабее.

— Лорд Виктор, — Элиана подняла глаза, — спасибо, что помогли спасти его.

— Это вы его спасли, — тихо ответила она. — Своей верностью и добротой.

Эйнар подошёл к Виктории:

— Милорд, — тихо сказал он, — если вам понадобится ещё помощь в этих лесах, знайте: я и мои люди будем на вашей стороне. Филипп не должен диктовать свои правила в наших краях.

— Благодарю, Эйнар, — Виктория протянула леснику руку. — Твоя помощь сегодня была бесценна. Я позабочусь о том, чтобы твои угодья остались под защитой.

***

После возвращения в замок Томас поначалу казался оглушённым. Он почти не разговаривал, вздрагивал от громких звуков и всё время старался держаться поближе к Элиане. Она старалась окружить его заботой, но понимала: душевные раны заживают медленнее, чем телесные. Несколько ночей подряд Томас спал беспокойно. Элиана, поселённая в соседних покоях, часто слышала его всхлипывания сквозь тонкую стену и спешила к нему. В одну из таких ночей она проснулась от громкого крика. Не раздумывая, вскочила с постели и бросилась в комнату брата, на ходу накидывая тёплый халат. Босые ноги почти не чувствовали холодного каменного пола — так быстро она бежала. Томас сидел на кровати, дрожа всем телом, с широко раскрытыми глазами, полными слёз. Его рубашка прилипла к спине от пота, а пальцы судорожно сжимали край одеяла, будто это была последняя опора в мире. В свете ночника его лицо казалось совсем бледным, почти прозрачным, а тени под глазами выдавали накопившуюся усталость.

— Элиана… — прошептал он, увидев её силуэт в дверях. — Они снова пришли за мной… Там, в лесу… Они кричали, что если ты не сделаешь, как велит тот злой человек, они оставят меня умирать…

Она быстро подошла, присела на край кровати и обняла его, прижимая к себе:

— Тише, тише, — её голос звучал мягко и успокаивающе, но в груди сжалось от боли за брата. — Это был всего лишь сон. Ты в безопасности. Я здесь, рядом. Никто не заберёт тебя. Слышишь? Никто.

Томас прижался к ней, всё ещё вздрагивая.

Элиана гладила его по волосам, чувствуя, как постепенно расслабляются напряжённые плечи мальчика. Она тихонько напевала старую колыбельную, которую пела им мать, когда они были совсем маленькими.

— Хочешь, перейдём к окну? — предложила она, когда дыхание мальчика стало ровнее. — Там хорошо видно небо. И рассвет уже близко.

Мальчик кивнул. Элиана взяла его на руки — он уже был слишком большим для этого, но сейчас так нуждался в ощущении защищённости — и подошла к высокому замковому окну. Они сели на широкий подоконник, закутавшись в тёплое одеяло, которое Элиана прихватила с кровати. За окном ночь начинала отступать: на востоке небо уже окрасилось в нежные оттенки розового и голубого, а первые лучи рассвета пробивались сквозь облака, золотя верхушки деревьев в парке. Вдалеке, над башнями замка, кружили ранние птицы, приветствуя новый день.

— Смотри, — тихо сказала Элиана, указывая на горизонт. — Солнце встаёт. День начинается. И в нём не будет тех людей, что забрали тебя. Здесь ты под защитой.

Томас посмотрел на небо, потом на сестру.

В его глазах ещё читался страх, но уже пробивалась искорка надежды:

— Ты правда думаешь, что они не вернутся?

— Уверена, — твёрдо ответила она. — Лорд Виктор дал слово, что никто не причинит нам вреда. А ещё у нас есть Маргарет, которая печёт самые вкусные пироги на свете, Гарольд, который знает все тропы в лесу, отец Бернард, который молится за нас каждый день… и вся деревня помнит, как ты помогал им зимой — носил воду, чинил заборы, играл с малышами. Мы не одни, Томас. Нас много.