Плазмоиды
Шрифт:
Но Максим не услышал.
Он спал, крепко обняв свою семью.
На круглой крыше центрального здания Главного разведывательного управления располагалась вертолетная площадка с гигантской буквой «H», нарисованной фосфоресцирующей краской. На нее и приземлился «Вьюнок», подняв настоящий снежный тайфун.
Маринка пришла в себя, когда подлетали к непривычно пустынной ленте МКАДа, и, не разобравшись в ситуации, запаниковала. Долгов с трудом разодрал глаза и попытался успокоить жену, но не тут-то было. Она уже поняла, что находится на борту летящего вертолета, и завелась не на шутку: чуть ли не с кулаками бросилась на капитана, разбудила Ветку, потребовала немедленно посадить чертову тарахтелку и отпустить ее с семьей на все четыре стороны.
Долгову пришлось чуть ли не силой вернуть все еще слабую жену на носилки. Он уговаривал ее не беспокоиться, объяснял, что капитан и солдаты – хорошие люди, что они рисковали жизнью ради нее, что всем им грозила смертельная опасность в лице фанатиков-сектантов…
Через несколько минут Маринка взяла себя в руки, но ярость и гнев не исчезли бесследно. Они превратились в тихую злость, что было немногим лучше. Она обняла Ветку, отвернулась к стенке, неудобно скукожившись на брезенте носилок, и до самого приземления не произнесла ни звука, излучая почти осязаемые волны раздражения, брезгливости и ненависти ко всему сущему.
Когда Долгов помогал ей спуститься на упругое покрытие вертолетной площадки под сбрасывающим обороты винтом, она была чернее тучи. Ветке, видимо, передалось настроение матери, и она тоже молчаливо хмурилась, кутаясь в огромный бушлат.
– И куда нас притащили? – злобно поинтересовалась Маринка у капитана.
Он промолчал, одарив ее суровым взглядом.
– Очень вежливо, – надменно бросила Маринка. – Вы позор русского офицерства.
– Она специально меня провоцирует? – спросил капитан у Максима.
– Думаю, да.
– Ясно. А то я уже хотел ее с крыши сбросить.
Долгов промолчал. После короткого, неспокойного сна произошедшие менее часа назад события казались каким-то полуреальным кошмаром. В голове крутились плохо прорисованные образы оборванцев, меченых, спецназовцев, куклы-сектанта с гранатой, желтой паутины следов от трассирующих пуль в небе, квохчущих кур, тонких кровяных потеков из ушей…
– Следуйте за мной, – сказал капитан и зашагал к будке, ведущей внутрь здания.
За ним заковылял, подволакивая ногу, Василий. Он опирался на плечо второго солдата, бывшего с ними в вертолете, – рослого чернобрового кавказца. Из кокпита выбрались оба пилота и тоже побежали в тепло, придерживая под мышками шлемы.
На Максима и Маринку с прижавшейся к ноге дочкой никто из них даже не оглянулся.
Все верно. Им похрен. Они приказы выполняют.
Сказано – доставить целыми и невредимыми? Доставили. С крыши двадцатиэтажного здания объекты вряд ли куда-нибудь денутся. А как же предупреждать попытки самоубийства? Да плевать! Такого приказа не поступало. Массивные лопасти несущего винта замерли. И вокруг осталась только пурга, швыряющая в лицо колкий льдистый песок. Свет мощных динамических прожекторов, прикрепленных по периметру крыши, был направлен в мглистое небо. Толстые лучи скользили из стороны в сторону, рассекая снежную муть, и изредка выхватывали продолговатое пятнышко фюзеляжа патрульного «Вьюнка», барражирующего на средней высоте.
Далеко внизу виднелись похожие на кляксы россыпи огоньков наполовину разрушенной Москвы.
– Не стоять же здесь вечно, – как бы оправдываясь, сказал Максим и, обняв сердитую Маринку за хрупкие плечи, потянул ее к входу в здание.
Капитан терпеливо ждал их внутри, возле КПП.
Тут все было очень серьезно: рентген-просветка, сканер радужки, система магнитной идентификации табельного оружия и спецсредств, анизотропные бронестекла, прозрачные лишь с одной стороны, и трое охранников в штатском. Ребята не отличались выдающейся комплекцией коммандос, но стоило разок взглянуть им в глаза, и становилось понятно, что таким вовсе не понадобится гора мышц, чтобы порвать тебя на лоскуты в течение нескольких секунд.
– Пропусти их по коду «Квинта», – приказал капитан начальнику охраны.
– Прошу вас, проходите сюда, – холодно улыбнулся невысокий мужичок лет сорока в сером пиджачке. – Нет-нет, постойте. Сначала гляньте вот в этот приборчик.
Долгов посмотрел в черный провал сканера радужки, ожидая вспышки, мерцания или еще какого-то эффекта. Ничего.
– Благодарю. И вы тоже, – обратился начальник охраны к Маринке. – Замечательно. А теперь девочку приподнимите…
– Да ты что, собака, не видишь, в каком мы виде? – взорвалась Маринка. – Ребенок замерз! Голодный и…
– Приподнимите девочку, пожалуйста, – не изменив ни на йоту тона, повторил мужичок.
Долгов успокоительно погладил взбешенную Маринку по руке и, подхватив Ветку под мышки, поднял ее на нужный уровень.
– Не зажмуривайся, Вета.
– Очень хорошо, – кивнул начальник охраны, внося в базу новые данные, поступившие со сканера. – Теперь проходите по этому коридору. Всего наилучшего.
– Кровопийца! – ввинтила Маринка, демонстративно показав средний палец. На рентгеновской картинке это выглядело весьма забавно.
Двери лифта, как ни странно, открылись сразу, как только капитан приложил палец к сенсору. Будто все это время здесь ждали гостей-полуночников.
Счетчика этажей Максим не обнаружил. Но начальное ускорение было приличное, и кабина спускалась добрую минуту. Это могло означать только одно: они оказались гораздо ниже первого этажа.
Выйдя в светлый просторный вестибюль, Долгов удивленно посмотрел на матовую стену в дальнем конце помещения. В ней был единственный проход, воздух в котором дрожал.
– Диэлектрическая изоляция, – соизволил объяснить капитан. – Наглухо защищает нижние ярусы от любых электромагнитных полей. Если у вас есть при себе любые приборы сложнее логарифмической линейки – положите их на этот стол. Мобильники, фонарики, батарейки, зажигалки на пьезоэлементах – все что угодно.
– Да нет у нас ничего, – пожал плечами Долгов. – Фонарик был. И тот остался в рюкзаке. Часы вот только у меня. «Командирские». Снимать, что ль?
– Кварцевые?
– Нет. Чистая механика.