Плазмоиды
Шрифт:
– Давай-давай, Пашка! – нетерпеливо мотнул головой капитан. Обернулся к своим солдатам и скомандовал: – Двое за мной, в штурмовик! Остальным примкнуть к группе прикрытия сержанта Ломейко! Живо!
Когда Максим взбирался на оказавшейся неожиданно высоким борт ревущего «Вьюнка», возле его ног взметнулись конусы мерзлой земли. Пули прошли в нескольких сантиметрах от лодыжки. Он чуть не выронил Ветку и с удвоенной силой принялся подтягиваться, держась одной рукой за какую-то студеную железяку. Сверху нещадно давил мощный поток воздуха от основного винта, забираясь под одежду и знобя тело.
– Ну-ка, о-о-п-па… – Один из солдат подхватил его за шиворот грязной куртки и легко, словно котенка, втянул внутрь.
В брюхе «Вьюнка» было тесно, но светло.
В углу от мелкой вибрации корпуса дребезжал цинковый ящик с боеприпасами. На скамейке валялся целый ворох окровавленных бинтов и пустая картонная упаковка из-под промедола.
– Спасибо, – выдохнул Долгов, разгибаясь и с удивлением узнавая втащившего его бойца. Именно этот верзила двадцать минут назад чуть не переломал ему пинками все ребра. Осторожно поставив зажмурившуюся Ветку на железный пол, Максим громко повторил: – Спасибо тебе огромное, козел…
Солдат снял каску и осклабился во всю харю. Проорал, стараясь перекричать усилившийся рев турбин:
– Обращайся в любое время! Меня Василием зовут! Разведка тебе всегда подсобит, мазут!
Вертолет ощутимо качнуло.
«Военная разведка, – подумал Долгов, помогая капитану уложить бесчувственную Маринку на неудобные носилки. – А может, федералы? Ни хрена себе! Это серьезно! Ну, Торик! Накаркал, блин! Видать, нас уже…»
Додумать он не успел.
К открытой двери подбежал человек в грубом сером комбезе, совсем не похожем на спецназовские камуфляжи. Он бросил внутрь «вертушки» какую-то железяку и вдруг прокричал:
– Храм человеческий спасти. Бездну, геенну огненную отвести. Цербе…
Очередь из автоматического карабина буквально впрессовала его в землю. Солдат, представившийся Василием, откинул дымящийся ствол и упал на пол, смешно размахивая руками, будто хотел вымести мусор.
– Твою мать! Граната…
– Э?
– Сволочь!
– Ну?!
– Есть!
Он наконец нащупал «лимонку» и с неистовой силой швырнул ее за борт, в стылую метель.
– Взлетай, бл…
Шарахнуло так, что одно из стекол в кокпите ссыпалось блестящей лавиной прямо на пилота. По борту пробарабанил град осколков. Несколько из них дзенькнуло совсем рядом.
«Вьюнок» словно бы встряхнули и поставили на место. «Вертушка» стала заваливаться на левый бок, но пилот уже дал максимальную тягу на несущий, поэтому равнодействующая получилась абсолютно непредсказуемая. Машина чуть было не потеряла управление…
Долгов до взрыва все же успел упасть и прижать к себе Ветку. Теперь он тряс головой и с нездоровым интересом оглушенного наблюдал, как носилки с Маринкой поехали по полу от перекоса вертолета и несильно стукнулись о каркас скамейки у левого борта.
Ветка часто дышала, но не плакала.
Максим уперся ногой в приваренный к стенке стальной штырь, худо-бедно фиксируясь. Затем вывернул шею и посмотрел в проем так и оставшейся открытой двери. Там зиял лишь квадрат непроглядной тьмы, из которого хлестал морозный ветер.
Пилот наконец сумел выровнять машину. Капитан сразу же поднялся на ноги.
– Все целы?
– Меня зацепило, но, кажись, несильно. И навылет, – продолжая почему-то мерзко щериться, крикнул широкоскулый Василий. Он обеими руками держался за ногу, чуть ниже колена. На штанине расползалось бурое пятно.
– Жгут наложи. В Москве промоешь! – без лишних сантиментов скомандовал капитан. – Совсем эти сектанты ох…
– Командир! В центральное? – перебил его второй пилот, выглянув из-за кресла и сняв наушники.
– Да!
– Давление масла падает! Наверное, осколок в систему угодил! Дотянуть бы. Хорошо, что лопасти не посекло…
Капитан подошел к двери, придерживаясь за поручень, и, поднатужившись, наконец захлопнул ее. Стало чуточку тише.
Максим поддерживал рукой Маринкину голову и гладил ее по щеке, которая уже не казалась такой бледной. Ветка маленьким комочком приютилась рядом на конвульсивно вздрагивающем полу.
«Вьюнок» набрал высоту и вошел в зону небольшой турбулентности.
– Вот, возьми. Укрой жену. – Капитан подошел к Долгову и протянул ему сложенный вчетверо кусок брезента. – Чистой одежды нет. До Москвы потерпите. – Он подумал, снял с себя куртку и аккуратно положил ее на вздрогнувшую Ветку. – Пока хоть так…
– Спасибо. – Долгов развернул брезент и осторожно набросил на Маринку. Потом укутал дочь в пахнущий потом, но теплый офицерский бушлат. – Знаешь, капитан, а я ведь уже слышал эти слова… Про геенну огненную, церберов… Или как там?
– Повезло вам, что мы быстрее их вас взяли. А то бы сейчас мозгов своих не собрал по всей той смрадной канализации. Они ведь уже сутки назад на ваш след вышли.
– Но чего им… – Максим осекся. – Кто они вообще такие?
– Секта. Безымянные, – пожал плечами капитан. Снял каску с прицепленным блоком ночного видения и неожиданно улыбнулся: – Мне, по большому счету, похрен и на них, и на вас. Я приказы командования выполняю.
Долгов опустил голову, прижимая к себе жену и дочку.
Вертолет вывернул из зоны турбулентности и понесся над верхушками сосен, сметая с них потоком нисходящего воздуха снег.
Пилот взял курс на Москву.
– Мама точно не умерла? – через минуту спросила Ветка.
– Нет, – шепнул Максим ей в самое ушко, позволяя себе закрыть глаза. Веки охотно сомкнулись. – Мама жива.
– Пурумкает?
– Да, Ветка… Пурумкает…
Девочка прерывисто вздохнула, дунула снизу вверх на свою растрепанную, давно не стриженную челку и неожиданно громко чихнула от терпкой вони потного капитанского бушлата.