Чтение онлайн

— Ну и хорошо. Я, собственно, зачем тебя позвала… Ты помнишь, что у вас всего два дня до момента консервации объекта?

— И рад бы забыть, но не выходит. Помню, конечно.

— Тогда ты должен понимать, что все раненые остаются здесь. Ни меня, ни Медведя сейчас перемещать категорически нельзя. Оля вроде бы не слишком пострадала, но брать её с собой нет никакого смысла — она не боец.

— Угу. Вопрос в том, как нам потом вернуться за вами? Я, конечно, Полковнику доверяю, но такой соблазн… Кучка беспомощных людей, ценное снаряжение, заложники для торга…

— Я кое-что придумала. Смотри…

Спустя шесть часов

Утро началось с того, что меня разбудил Макс, влетевший в комнату с криком:

— Джей! Подъём! Тебя Полковник призывает, говорит — срочно!

Я с трудом открыл один глаз и посмотрел на часы. Семь утра. После вчерашней вылазки хотелось поспать хотя бы до обеда, а лучше — до самого конца чёртового зомбиапокалипсиса. Проклятый Фил с его экспериментальным препаратом. Нет, это, конечно, здорово, что я теперь по стенам бегать могу, как какой-нибудь супергерой из комиксов. Но вот последствия… Мышцы совершенно не тренированы для подобных трюков, они адски ноют после каждого такого издевательства над ними. Каждое движение отдаётся тупой болью где-то глубоко в теле. И жрать охота — причём не просто охота, а готов съесть коня вместе с седлом.

— Женя, ты живой? — Макс наклонился надо мной, с любопытством заглядывая в лицо. — Что-то у тебя физиономия такая, будто бы ты вчера помер и только сегодня об этом узнал…

— К сожалению, жив, — пробурчал я, с трудом садясь на койке. Спина заныла. — А если бы я был мертвецом, ты бы тоже так орал?

— Нет. Тогда я бы заорал гораздо громче, чтобы все сбежались посмотреть.

— Логично, — я потянулся, хрустнув позвонками. Стало чуть легче. — Что там Полковник хочет?

— Сказал, что у тебя два часа и карт-бланш на складах. Бери всё, что нужно для операции. Вот документы, — он протянул мне помятый листок с печатью. — Тамошний завхоз в курсе дела. После этого тебе нужно явиться к нему в кабинет. И ещё просил передать, чтобы ты совсем уж не наглел.

Я усмехнулся. Вчера после того, как мы с Аней закончили беседу, я отправился к её наставнику. Самуил Яковлевич оказался вполне себе приятным мужиком с седой бородой и добрыми глазами. Поэтому на литру дорогущего виски, где-то мной раздобытого по случаю, смотрел вполне себе благосклонно. Благо, повод выдумывать даже не пришлось — он только что спас жизни двум моим бойцам, при этом один из них — моя любимая женщина. Мы поболтали за этой бутылкой, сначала ни о чём особенном, но после четвёртого тоста я всё же подвёл разговор к той теме, которая меня интересовала. База, кто чем живёт-дышит, кто за что отвечает, и так далее. И в процессе всплыла личность местного завхоза, прапорщика по фамилии Сидоровкин.

Прапорщик Сидоровкин. Это имя здесь произносили с особым придыханием, почти благоговейным страхом. Если бы жадность и вредность были олимпийскими видами спорта, Сидоровкин был бы многократным чемпионом мира, обладателем всех возможных медалей и кубков. Чтобы получить со склада что-то помимо потёртого АК и брезентового подсумка с несколькими ржавыми магазинами, нужно было иметь разрешение от самого господа Бога, письменное благословение Полковника и желательно ещё заверенную нотариально копию договора о передаче Сидоровкину своей бессмертной души в случае утери и повреждения ценного имущества. Так что я прекрасно представлял, к какому «зверю» меня отправил наш гостеприимный «хозяин».

Склады — святая святых любой базы. И сейчас я стоял перед массивными металлическими створками такой вот святыни, собираясь плотно запустить свои загребущие руки в её нутро и хорошенько потрясти в поисках всего нужного, редкого и полезного.

Охранник у ворот, увидев меня, кивнул с понимающей улыбкой:

— Джей? Сидоровкин вас ждёт. Только это… вы на него сильно не орите, ладно? У него и так нервы начались, когда ему про карт-бланш сообщили. А если он ещё увидит, что вы на пикапе приехали — боюсь, мужика кондратий хватит прямо на месте…

— Я? Орать? — я изобразил максимально оскорблённое выражение лица. — Я же само спокойствие. Тише воды, ниже травы.

Охранник скептически хмыкнул, но ворота всё-таки открыл, с громким скрипом отодвинув тяжёлый засов.

Складской комплекс представлял собой настоящий лабиринт из полуразрушенных ангаров, ржавеющих контейнеров и бетонных блоков, покрытых выцветшими надписями. В воздухе густо пахло машинным маслом, металлом и затхлостью — запах старых вещей, которые годами лежат без движения. Где-то вдалеке монотонно работал генератор, заполняя пространство однообразным гудением.

Прапорщик Сидоровкин обнаружился в третьем ангаре, где он что-то яростно записывал в толстую тетрадь в клеёнчатой обложке. Ему было лет пятьдесят или чуть больше, лысина блестела в свете керосиновой лампы, а на переносице сидели очки в тонкой металлической оправе. Одет он был в выцветшую военную форму неопределённого цвета, которая, казалось, давно срослась с его телом и стала его второй кожей.

— Прапорщик Сидоровкин? — я подошёл ближе, стараясь казаться максимально дружелюбным.

Он медленно поднял голову, и я увидел в его глазах смесь раздражения, подозрительности и плохо скрываемой враждебности.

— Ты кто такой?

— Джей. Меня Полковник прислал. Говорят, у меня карт-бланш на получение снаряжения.

Сидоровкин поморщился, будто я попросил его отдать родную мать в рабство к людоедам.

— Карт-бланш, говоришь? — он снял очки и начал протирать их краем выцветшей рубашки. — А бумажка у тебя есть?

Я протянул ему записку от Полковника. Сидоровкин взял её двумя пальцами, словно она была заразной и могла его инфицировать, и долго изучал при свете лампы, поворачивая под разными углами. Затем поднёс к носу и понюхал.

— Подозрительно, — наконец вынес он свой вердикт.

— Что именно подозрительно? — я постарался сохранить спокойствие и не сорваться.

— Почерк. Не похож на обычный почерк Полковника.

— Это его почерк, прапорщик. Мы оба прекрасно это знаем.

— А может, ты так качественно подделал подпись и текст. Я же лично не видел, как он это писал. Мало ли что.

Я глубоко вздохнул. Это будет очень, очень долгий день.

— Прапорщик, давайте так. Я сейчас просто развернусь и уйду отсюда. И вернусь сюда с самим Полковником. Правда хотите этого? Думаю, ваш шеф будет просто в восторге от такой проверки. Или вы прямо сейчас сами вызовете его по рации, если вам так неймётся убедиться, и получите всеобъемлющие и исчерпывающие объяснения и подтверждения моей личности и моих прав. Иначе всё это затянется надолго, и я начну психовать. А когда я психую, окружающим становится некомфортно.