Чтение онлайн

— Это безответственно! Мне говорили, что в составе наемников есть профессиональный врач–хирург. Работавший на скорой и так далее. По имени Анна. Я так и думал, что это вы — слишком много совпадений. Думал, что может, чем черт не шутит, удастся вас переманить ко мне — в интернатуре вы были подающим надежды специалистом, да и после я слышал о вас только хорошее. Но это! Вы же знаете главное правило — сначала помощь себе, потом раненным. Если вы потеряете силы — вы не сможете никому помочь!

— Но люди же…Самуил Яковлевич, вы сами нас учили — спасение людей наша цель.

— Но не любой же ценой, Аня! Вы чем слушали на лекциях, а? Ваши действия. Они конечно красивы, но бессмысленны! Эти люди… их вообще не надо было трогать, учитывая отсутствие прямой угрозы их жизням. Вместо этого вам нужно было сосредоточится на том, что вы ранены. И что вы сделали, а?

— Но Сам…

— Хватит тут мне «Самуил Яковлевичать», вы сейчас не врач, а мой пациент. — все это время пожилой, если не сказать старый, врач что–то делал с Аней — мерял давление, пульс, что–то еще и показания датчиков ему однозначно не нравились. — Так вот, не перебивайте меня, Анна. У вас серьезная травма, и вы не хуже меня понимаете, что внутреннее кровотечение может быстро привести к смерти. Тем не менее зачем–то играете тут в героя.

— Я должна была помочь заложникам и ребятам…там ничего страшного, просто ударило сильно. Да и вообще, с чего вы взяли, что у меня внутреннее кровотечение? Удар пули прошел по касательной, броня выдержала

Так, а с Анькой все плохо. Голос слабеет с каждой фразой, да и выглядит она паршиво. Что там случилось то с ней, а?

Самуил Яковлевич, закончивший измерения, покачал головой.

— Все, Анна Михайловна, я устал с вами спорить. Вы вообще живы благодаря случайности. На носилки и в транспорт. Еще мне не хватало как маленького ребенка коллегу уговаривать! У вас давление уже 80 на 65.

Я подошел к ним.

— Ань, что случилось? Ты ранена?

— Да это так, мелочь…

— Она умрет через полчасика, молодой человек, если не ляжет сейчас на носилки. В Анну Михайловну угодил по касательной крупнокалиберный патрон. Попади он прямо — и мы бы с ней сейчас не говорили, но ей невероятно повезло — пуля ударила вскользь по бронежилету, вырвала из него кусок и улетела дальше. Заодно устроив, что характерно, забарьерную травму Анне. Вон, полюбуйтесь сами. Если бы я не видел подобного несколько раз — то и внимания бы не обратил.

— А вы, простите, кто вообще?

— А я, простите, врач. Местные зовут меня Реаниматором, в миру — Самуил Яковлевич Беленштейн. Был когда–то заведующим отделением, где эта милая девушка проходила интернатуру, так что мы с ней, так сказать, коллеги в прошлом.

Я схватил Аню за руку — та была холодной как лед. Крупные бисеринки пота покрывали все ее лицо, и только в глазах было привычное упрямое выражение…

— Черт. Ань, на носилки. Сейчас же.

— Но Жень! А как же ребята, Медведь точно совсем плох был…

— О Медведе уже позаботились. Видишь? — я кивнул в сторону, где здоровенного бойца грузили в санитарный вездеход. — И ты едешь вместе с ним. Разговор закончен, это приказ меня–командира. Ясно?

Аня кивнула и тут же обмякла. Самуил Яковлевич всплеснул руками и тут же заорал в рацию. Через пару минут возле нас были сразу четверо его помощников, с носилками и реанимационным оборудованием.

Сначала нас довезли на «маталыгах» до базы военных в Кремне. Но там медпункт был уже забит раненными — похоже, бандиты неплохо сопротивлялись и знатно дали «прикурить» воякам. Минут двадцать Самуил Яковлевич пререкался с майором Филиповым, в итоге тот, плюнув и выдав что–то нелицеприятное, выделил для эвакуации раненных на базу Полковника «Урал» и два джипа в сопровождение. Я тут же сообразил, что сейчас они там грабят базу, и надо бы застолбить свои трофеи, а то товарищи военные радостно экспроприируют и оба бронетранспортера, и остатки нашего ЛИАЗа. Но недовольный майор разговаривать не стал, только отмахнулся.

— Ничего не знаю, все вопросы к Полковнику. По нашей с ним договоренности трофеи с базы делятся пополам. И уж простите, но мне совершенно до барабана, что там наколотили вы, а что — мои люди. Вас на этот идиотизм подписал он, задействовал мои ресурсы, а результат так себе. Куча раненных и мертвых гражданских и все. Так и мои орлы бы сработали.

— Так чего ж вы не вызвались то, а? — я тут же вспылил. Этот урод пытался забрать себе наше, кровью добытое. — Крота мы завалили, два БТР тоже. Без нас вы бы кровью умылись там, выйди они на укрытые позиции и накрой вас из пулеметов

Про Крота это была чистой воды импровизация, но я на девяносто процентов был уверен, что последний БТР, тот, что доставил столько хлопот, перевозил именно местного «бугра», а мы ему на пути попались скорее случайно.

— Еще раз повторяю — мне все равно. С моей точки зрения, все трофеи наши. Не нравится — пишите в спортлото.

Я очень резко подошел, даже скорее добежал до майора, и прежде, чем он успел рыпнуться, взял его за грудки, приподняв над землей. Охрана тут же похваталась за стволы, но немаленькая тушка майора надежно прикрывала меня от них, и я был уверен, что стрелять без приказа они не станут. Майор, судя по его глазам, все понял, да и вообще, как–то крайне резко подрастерял апломб.

— А теперь слушай меня, майор, и слушай внимательно. Во–первых, скомандуй своим песикам пушки убрать, а то я нервный и резкий, может плохо кончиться.

Майор хрипло скомандовал убрать оружие. Я кровожадно улыбнулся, так что охранники аж сбледнули с лица. Ссыкуны… Уставившись на испуганное лицо Филипова, я медленно выцедил сквозь зубы слова:

— По моим скромным подсчетам, мы уложили там человек тридцать. Потеряли — одного своего. Четыре тачки, набитые бандюками, два БТР, и до двух десятков пехотинцев. Это, мать его, треть тех людей, что были у бандитов. Треть, майор. И потери — один человек. Ты же, имея роту солдат и кучу техники — уложил там в землю сколько? Два десятка своих? Три? И теперь ты мне заявляешь, что мы там были бесполезны? Если…нет, не так. Когда я вернусь сюда — меня должны ждать мои трофейные БТР, оба. Мой разбитый автобус. И все стрелковое оружие, что там осталось. Ну и самое главное — тело парня, который хоть и недолго, но был нашим. Если этого не будет — я устрою тебе партизанскую войну. И клянусь, выбью тут всех до последнего. И ни Полковник, ни спортлото, ни даже президент всея Союза вот тебя лично — не спасут от пули. Понял меня, ты, жадная скотина?

Майор судорожно закивал, хотя я по глазам видел — нихрена он не понял, просто испуган до ужаса, в том числе и моей скоростью движений. Ну, ничего, пусть побоится. А то еще надумает сейчас каких плохих мыслей. Хотя…все равно для страховки лучше его с собой захватить.

Удивительно, но Филипов ничего не попытался выкинуть на выходе. То ли слишком испугался, то ли связываться с доктором по прозвищу Реаниматор ему было не с руки — похоже, этот медик пользовался здесь большим уважением. Но вслед нам майор смотрел крайне злобно, и вряд ли быстро забудет, как я его «опустил», причем со свидетелями. Мести его я не боялся — с моей точки зрения, как противник он был не опаснее тупых зомби — такой же предсказуемый.