Планемо

— Прямо космоопера! — Катлер отвернулся от огромного черного стекла. — Я видел такое по холовидению в космических сагах. Никогда не думал, что в собственный день рождения окажусь на настоящем флагмане имперского флота.

Генерал Шепард, который так и остался для Катлера просто Беном, фыркнул.

— Джон, если бы тебя сейчас услышал какой-нибудь журналист, завтра на бирже началась бы паника, а послезавтра схлопнулись бы пять-шесть банков, — заявил он. — Причем не только наших, но и викторианских.

Катлер напрягся. Чувство юмора Шепардов было и оставалось для него загадкой, даже по прошествии стольких лет.

— Может, мое сравнение не очень удачное, но… какая связь? Ты же знаешь, я полицейский, нам не преподают тайны большой политики. В фильмах такое всегда, наоборот, говорит о расцвете государства: звездный флот идет на покорение новых пространств, сотни планет включаются в государственные границы, богатства с новых территорий текут рекой, ну и так далее.

Генерал покинул рабочее кресло и уселся на диван в углу кабинета, сделал знак своему личному помощнику Брайану — и тот подошел с лопаткой наперевес разрезать праздничный торт, стоявший на низком столике. Торт выглядел скромно, поскольку больше на вечеринку никого не приглашали, за это Катлер был благодарен Бену — при его помпезной свите он чувствовал себя не в своей тарелке.

Лейтенанту Катлеру исполнилось пятьдесят семь. Не юбилей, но возраст, в котором уже можно потихоньку подыскивать себе преемника, не произнося еще слово «пенсия». Он, конечно, подыскал. Лео Губарь опытный офицер полиции, лет пятнадцать работает самостоятельно, кандидатура во всех смыслах прекрасная, но окончательного решения на его счет Катлер не принял. Начальниками не рождаются, а становятся, и он предпочел бы некоторое время контролировать процесс лично, чтобы удостовериться, что без него все пойдет как надо. Слишком много лет отдано участку, чтобы позволить кому-то развалить дело его жизни. Приглашение Бена посетить «Эссен» оказалось как нельзя кстати и убивало сразу двух зайцев: давало Лео возможность проявить себя в отсутствие начальства плюс…

Катлеру было неловко признаваться в этом, но он никогда не был в космосе. Так получилось, на Аяксе все время было полно дел, а родственников на других планетах у него не имелось. На Мумбаи он летал в отпуск как все — сел в джамп, уснул, проснулся, вышел.

Брайан тем временем достал из ведерка со льдом бутылку шампанского, открыл ее, разлил вино по бокалам, вернул бутылку на место и остался стоять за подлокотником дивана. Катлеру пришлось оторваться от созерцания пространства за стеклом и подойти к столу.

Кабинет давил своими размерами, и собственный закуток в полицейском участке, который Джон когда-то с гордостью демонстрировал Бену как статусное достижение, сейчас казался микроскопической щелью с дешевой мебелью и допотопной техникой. Все познается в сравнении.

— Так какая связь? — вернулся он к вопросу о банках.

— Прямая. — Бен легко дотронулся своим бокалом до края его — поздравил. — Урсула, конечно, федерация, но я — военный. На ключевых постах у меня тоже военные, а империя как государственный строй всегда опирается именно на военное сословие и лоббирует его интересы. Так исторически сложилось. Аналогия тоже, как говорится, уместна.

Катлер сделал пару глотков вина и сунул в рот тарталетку с икрой.

— Допустим, — жуя, согласился он. — Только наверняка я не первый, кто приписывает тебе имперские амбиции из-за военного звания, плюс вы с Викторией бесконечно меняетесь нежилыми планетами для выравнивания границ, в этом тоже есть что-то от имперских замашек. Но банки-то тут причем?

Бен взял из вазы несколько мандаринов, выложил их на стол в форме круга, в центр положил апельсин и кивком указал на инсталляцию. Катлер без задней мысли полюбовался отражением оранжевых плодов в полировке стола.

— Экономика империи строится на сильном центре и слабой подчиненной периферии, связанной с метрополией колониальными отношениями, — напомнил Бен. — Если, по твоим словам, я нахожусь на флагмане, значит, за мной следует весь флот. Ставка и Президиум перемещаются за пределы Урсулы со мной, поскольку я Главнокомандующий и глава правительства. Что это означает?

Катлер усиленно подумал, но ничего не придумал.

— Что? — осторожно спросил он.

Бен переложил апельсин за пределы круга из мандариновых шариков.

— Все регионы Урсулы автоматом превращаются в периферию либо превратятся в таковую в обозримом будущем из-за грядущей войны. По другим причинам руководство страны вместе с армией не покидает государственных границ.

Катлер посмотрел на пустующий центр круга и сиротливо брошенные мандарины.

— Черт, — сказал он. — Теперь это выглядит возмутительно.

— Именно, — кивнул Бен. — Такая перспектива моментально вызовет отток частного капитала с рынка. Банки при стабильной экономике вкладывают средства в долгосрочные наукоемкие проекты, государственные долговые бумаги и прочие инвестиционные активы, следовательно, изъять средства быстро и без потерь не смогут. К тому же сейчас действует запрет на вывод капитала за границу, который я ввел перед началом экспансии, поэтому спасать накопления в Новой Виктории или на Мумбаях ни у кого не получится.

До Катлера понемногу начали доходить взаимосвязи того, о чем хотел сказать Бен.

— Вкладчики побегут снимать деньги? — догадался он. — Ну, как бывает в кризисы? Когда не уверен в завтрашнем дне?

— И будут требовать их наличными, — подтвердил его догадку Бен. — Банкам придется реализовать имеющиеся у них активы с дисконтом на бирже, что, само собой, спровоцирует волну отраслевой и финансовой паники. Осторожные приостановят операции до наступления ясности, истерички будут демпинговать в надежде отыграть хоть что-то, пока еще можно, все это будет подогреваться самыми дикими домыслами, и картина получится неприглядной. Вот что может сделать одно твое слово.

— Однако, — пробормотал Катлер. — Но ведь нас никто…

Он осекся и оглянулся на Брайана, который с каменным лицом наклонился подлить им вина. Перехватив взгляд, тот вежливо улыбнулся.

— Генерал шутит, сэр, — понизив голос до шепота, произнес он.

— Слава богу. Хотя я так и подумал...

— На «Эссен» не допускаются журналисты и иные представители прессы, — невозмутимо закончил свою фразу Брайан.

Катлер поспешно набил рот тортовым клином. Глядя на его лицо, Бен засмеялся.