Чтение онлайн

У этого крошечного алмазного пламени не было имени, однако Антора приветствовала его, как приветствовала огонь своих родичей, чьи имена она знала. И ей было почти так же страшно потерять и его.

Итак, взрослых, пересчитанных и известных, — девять. Детей всего пять. Клан Корвал состоит всего из четырнадцати человек, от самого старшего до самого маленького. Тепло у нее за спиной усилилось, и Антора с улыбкой опустила руки.

Пятнадцать, конечно. Нельзя не считать Дерево.

Но даже с Деревом их было мало — очень и очень мало. Ее умения не хватало на то, чтобы обнаружить число тех, кто за ними охотится, но она предполагала, что эта цифра намного больше, чем… пятнадцать.

Она открыла глаза и отошла от Дерева, но в походке ее не ощущалось той бодрости, которую ей обычно дарила перекличка родных. Она почти мрачно попрощалась с Деревом и тихо пошла по мшистому ковру к мощеной дорожке, но там остановилась и оглянулась.

— Лорд Мерлин?

Кот открыл глаза, встал, потянулся и прошествовал к ней. Потершись о ее ногу, он пошел впереди нее по дорожке — к дому и постели.

Нелирикк очень быстро обнаружил, как это приятно — иметь слишком много дел.

Ему ясно дали понять, чтобы он стал тенью и телохранителем капитана и, возможно, носил с собой дополнительное оборудование для связи. Значит, он стал специалистом, прикомандированным к капитану по ее собственному приказу и находящимся вне обычной иерархии.

В течение дня бывали моменты, когда его отправляли куда-нибудь, чтобы он принес карту, дискету или, например, бутылку чего-то, а были времена, когда он стоял на часах, что было его правом.

Он знал и то, что никогда не дежурит один — и это тоже было понятно.

Поначалу поблизости всегда находился разведчик, которого Нелирикк стал считать Клинком Капитана, потому что он готов был убить любого, кто может представлять для нее опасность. Со временем разведчик стал появляться реже, а потом и вовсе исчез, поскольку по приказу капитана или тех, кто был выше ее по чину, ему приходилось отправляться то туда, то сюда.

Он познакомился и с теми, кто был выше капитана: с командором Кармоди, оказавшимся хитроумным и проницательным командиром, и немолодым лиадийцем, представленным ему как генерал. Генерал был патриархом клана, к которому относилась капитан. Познакомился он и с командирами наемников и охраны клана.

По икстранским стандартам им отчаянно не хватало офицеров среднего и низшего звена, но они были бойцами, а не чиновниками.

У него спрашивали фактические сведения и мнения, цифры и имена, боевые планы и схемы снабжения. Он отвечал без уверток и вскоре понял, что ему не угрожают, когда спрашивают «Почему ты так считаешь?» и «А почему это именно так?».

Короче, с ним обращались так, как не обращались с того времени, когда он был исследователем: как будто у него есть не только глаза, но и мозги. Он много времени проводил с умным компьютером: тот задавал дивно сложные вопросы, так что Нелирикк все сильнее уважал разведчика.

Когда он не находился с капитаном или в столовой, ему было трудно ничего не делать. Он усердно учился, проводя много времени за серьезным рассмотрением цветов и их значений. И в ту ночь, когда разведчик и полдюжины солдат-ветеранов отправились поджидать транспорт, который икстранцы должны были прислать за тем, кого они предпочли бы видеть мертвым, он принялся за изготовление подарка для отряда.

Командование объединенных сил землян и лиадийцев, базировавшихся на планете, теперь знало почти все, что знал он сам, думал Нелирикк, старательно работая иглой и нитками. Теперь они все знали — и излагая им все свои сведения, он сам обнаружил правду. А правда после стольких лет горечи даровала ему некое умиротворение.

Четырнадцатый Корпус Завоевания весьма свободно интерпретировал полученные приказы. До него доходили слухи: поскольку разжалованного, чьи слова были пустыми звуками, можно было не опасаться, он очень много чего слышал.

В Четырнадцатом Корпусе Завоевания решили рассматривать планету, намеченную для вторжения нескольких корпусов, как Планету Шанса. Это было смелым шагом, предпринятым благодаря известию о том, что на намеченной для завоевания планете происходит переворот. Этот шаг в случае успеха дал бы Четырнадцатому Корпусу преимущество перед Пятнадцатым и Шестнадцатым Корпусами, тогда как до этого ему отводилась роль поддержки и обеспечения тылов.

И вот Четырнадцатый Корпус напрягал все силы, стремясь к славе. Вместо того чтобы полностью захватить один континент и дожидаться прибытия Пятнадцатого Корпуса, командование стало вести действие сразу на двух больших континентах. Ведь цель заключалась в том, чтобы к прибытию остальных корпусов вся планета уже принадлежала бы Четырнадцатому Корпусу.

Если Четырнадцатый Корпус просто не достигнет своих амбициозных целей, захватит не два континента, а всего один, то Пятнадцатый Корпус, скорее всего, высадит свои силы и присвоит победу себе, снова отведя Четырнадцатому подсобную роль.

А вот если Четырнадцатый Корпус потерпит поражение…

Могут ли те солдаты, которых он здесь видит, нанести поражение Четырнадцатому Корпусу Завоевания?

Нелирикк раздумывал над этим в ночном лагере, работая ножницами и иголкой с ниткой.

Нерегулярные — его собственный отряд — обладал несколькими сильными сторонами. Его капитан была опытна и умна, но без чрезмерной рьяности или самоуверенности. Разведчик был ценным членом отряда, как ближайший советник капитана, как учитель рукопашного боя и как создатель странных устройств, обладающих удивительной эффективностью. В отряд входило около двадцати таких, как Уинстон, ветеранов-солдат с большим боевым опытом.

То, что многие члены отряда Нерегулярных были новичками… было слабой стороной. Их общая численность тоже была недостаточной, но это компенсировалось немалым опытом старших офицеров и тем, что икстранскому генералу пока удалось захватить на обоих континентах только небольшие плацдармы.

Наконец Нелирикк положил иглу и, вытянувшись на койке, решил, что Четырнадцатый Корпус вполне может получить настоящую войну.

Он проснулся неожиданно, ощутив какую-то перемену, слишком незначительную, чтобы ее определить. Открыв глаза, он увидел разведчика — худую тень, едва различимую в сумраке спальни. Он сидел в позе лотоса на тумбочке в изножье койки.