Чтение онлайн

— Не умничай, Уолли. Наверняка есть уговор, что ты свяжешься с ним, когда Генди заговорит. Где?

— Он не сказал. Это правда, клянусь Богом!.. Он просто позвонил нам сюда и велел увезти этого парня в гараж. А он свяжется с нами позднее.

Генди переменил позу, продолжая стоять вразвалочку возле холодильника.

— Сейчас он уйдет на дно. А у нас еще двое в прикрытии.

— Точно. Уолли знает, куда Менло направит стопы.

— Откуда, черт побери, я могу это знать?!

— Он там, где двое остальных легко смогут его найти. Он хочет, чтобы его люди были поблизости. Где это может быть, Уолли?

— Я не знаю. Это чистое...

Паркер снова поднял плоскогубцы.

— Сначала мы тебя свяжем, — произнес он. — Затем вырвем ногти, а потом и зубы.

— Что вы от меня хотите?! Я не знаю, где он! — Амбридж вспотел. Лоб его блестел, как под лампой дневного света. — Я говорю вам, что требуете. Что, черт побери, вы думаете?!

— Я думаю, что ты боишься кого-то, кто может узнать, как ты сообщил нам местонахождение Менло. Думаю также, что ты боишься этих кусачек. Чего ты боишься больше, Уолли?

— Я не знаю.Не знаю, где он находится.

Паркер обернулся к Генди:

— Посмотри в эти ящики. Там обычно держат веревки. Нам все же придется его связать.

— Подождите! Подождите секунду. Только подождите секунду. — Амбридж был крупным мужчиной, но сейчас дрожал как младенец. — Я имею в виду... Возможно, я...

— Больше не нужно никаких обращений, Уолли. Ты даешь нам адрес, мы закрываем тебя здесь. И если Менло там не оказывается, то возвращаемся и говорим с гобой снова.

— Я не могу быть уверенным,где он находится. Ради Бога! Возможно, он...

— Рискни.

— Ладно... — Амбридж вытер ладонью лоб, и рука стала мокрой. Он взглянул на свою мокрую ладонь с тупым удивлением. — Я трус. Я ничтожество. Я трус.

Генди стало его жалко:

— Информация пришла не от тебя. Твой босс никогда не узнает об этом.

— На что я гожусь? — спрашивал себя Амбридж.

Это было опасно. Всегда есть вероятность, что кто-то, подобно Амбриджу, склонный к самообману, взглянет на себя и увидит правду, когда на него слишком надавят. Вы хватаете труса и заставляете его увидеть, что он — трус. И тогда оказывается, что ему на все наплевать. Он становится отчаявшимся. Становится фаталистом. Если он вдруг дойдет до этой точки, то ничто больше на него не подействует. Никакие угрозы и никакие наказания. Он будет терпеть пытки, думая, что заслуживает их в любом случае. Будет думать, что все равно мертв. А тогда — какая разница?!

Амбридж был как раз на грани такого состояния. Еще несколько секунд, и его уже не достать. Паркер перегнулся через стол и залепил пощечину тыльной стороной ладони. Не больно, но обидно. Презрительная пощечина!

— Поторопись, панк, — сказал он пренебрежительно. — Ты отнимаешь у меня время.

Пощечина возымела свое действие совместно со словами и тоном, которым они были произнесены. Этого оказалось достаточно, чтобы выбить Амбриджа из состояния самобичевания. И он вновь принялся за свой старый метод защиты. Снова стал блефовать. Глядя на Паркера, он стал подниматься со стула. Паркеру и Генди пришлось немного повозиться, чтобы снова заставить его сидеть. Затем Паркер сказал:

— Ты начал сообщать нам адрес. Давай, говори до конца.

— Вы думаете, это имеет какое-то значение? — ответил прежний Амбридж. — Вы думаете, что вы просто можете войти туда и забрать его? Думаете, он один? Если вы начнете за ним охотиться, то оба станете трупами.

— Позволь нам об этом позаботиться самим.

— Вы позаботитесь об этом! В Бетезде есть дом на Брэдли-бульвар. Менло получил там жилье от Организации на время выполнения работы. Мы должны навестить его, узнав, чего хотел твой напарник. Идите туда, и ваши головы разнесут на мелкие кусочки. Хотелось бы мне на это посмотреть.

Они заставили его сообщить адрес, потом связали и засунули в шкаф. Причем знали, что больше не вернутся сюда.

В этом квартале имелся построенный перед войной ряд домов на две семьи. Нужный им стоял на углу. Для чего Организация использовала его, они не знали, но как раз сейчас в нижней части этого дома жил Менло, а в верхней половине не было, по словам Амбриджа, никого.

По пути они остановились, чтобы бросить фургон и забрать свою собственную машину там, где Генди оставил ее этим вечером чуть раньше. Это был выпущенный два года назад “понтиак”. Она находилась в розыске, но не на Восточном побережье, и документы на нее были подделаны так хорошо, что сходили за настоящие.

За рулем сидел Генди. В квартале от указанного им дома он снял ногу с акселератора. Машина замедлила ход. Впереди светились задние габаритные огни. Перед нужным им домом с включенными фарами и работающим мотором стоял другой автомобиль.

— Давай мимо и — вокруг квартала, — приказал Паркер.

Проезжая мимо, Паркер внимательно осмотрел черный “континенталь”. За рулем сидел человек в шоферской фуражке и читал газету “Стар”. На машине были нью-йоркские номера, начинавшиеся с букв ДПЛ — то есть принадлежала она дипломату. За машиной находился дом с залитым светом первым и погруженным в темноту верхним этажом.

“Континенталь” с дипломатическими номерами перед входом, да еще в три часа ночи! Это нехороший знак.

— Объезжай побыстрее вокруг квартала, — сказал Паркер, — и останови машину за углом.

— Я угадываю твои желания, — ответил Генди. — Кто такой этот Менло? Как его назвал Амбридж? Перебежчик?

—Да.

Они оставили “понтиак” в полуквартале от Брэдли-бульвара на боковой улице рядом с нужным им домом. Отсюда они могли пробраться к его задней двери, не привлекая внимания шофера “континента-ля”. Двор позади дома отделялся от тротуара белым забором с заостренными сверху прутьями и такой же белой калиткой. Калитка открылась легко и без скрипа. Они прошли к заднему крыльцу. Дверь на кухню оказалась широко распахнута, а следующая дверь закрыта, но не заперта. Пустая кухня ярко освещена. Широкие снопы света падали на крыльцо из окна и двери.

Генди самым деликатнейшим образом обращался с дверями. Первая дверь не издала ни звука. Они стояли на линолеуме черно-белого цвета и прислушивались. Гудел холодильник и несколько в иной тональности гудела лампа дневного света на потолке. И ни единого другого звука.

Открытая дверь направо вела в спальню, но там отсутствовала кровать. Горел верхний свет. Две голые лампочки по семьдесят пять ватт каждая. Спальня напоминала некий яркий куб, набитый различными картонками вдоль стен. Венецианские шторы закрывали оба окна.