Плакальщик
Шрифт:
Он даже официально приобрел машину для себя, повесил на нее настоящие, а не фальшивые номера. Походило на то, что он выходит из рэкета.
Вероятно, Генди на этот раз отправится в Приск-Айл, штат Мэн, навсегда.
Частный санаторий представлял собой большое старое кирпичное здание, окруженное кленами. Похоже, раньше оно являлось жилым домом, но квартал потерял свою престижность, и дом продали под частный санаторий. Большинство пациентов были алкоголиками, которые здесь “высыхали”, и прятавшимися свидетелями, вызванными повестками в суд. Среди них оказался и Генди Мак-Кей.
Паркер расплатился за такси и вошел. Выглядевшая профессионально медсестра сидела за небольшим столиком у главного входа, и Паркер спросил, можно ли увидеть Роберта Морриса. Она попросила подождать. Он уселся на деревянную скамейку рядом со столом и лениво взял в руки номер журнала “Тайм”. Через минуту вышел слишком толстый и дружески настроенный мужчина, долго тряс руку Паркера и представился, что он — доктор Велман. Спросил, является ли тот приятелем мистера Морриса, и Паркер ответил утвердительно. Тогда доктор поинтересовался, знает ли Паркер о тяжелом состоянии желудка мистера Морриса? Он ответил, что слышал об операции, при которой что-то удалили. Доктор улыбнулся, кивнул и сказал: “Да”, потом добавил, что пациент отлично поправляется и что он лично проводит Паркера в комнату его приятеля.
Имевшийся в доме лифт был явно пристроен после ремонта.
Паркер и доктор с трудом поместились в нем и поднялись на второй этаж. Палата Генди оказалась в самом конце коридора. Доктор оставался с ними ровно столько, сколько требовалось, чтобы убедиться, что Генди узнал Паркера и ничего не имеет против его присутствия. Затем ушел, закрыв за собой дверь.
Генди был бледен, но бодр и улыбался:
— Как дела?
— Я обо всем позаботился. Обо всем. Вынужден был поделить выручку пополам с Кейпором, а в остальном все в порядке.
— Хорошо. Ты верно догадался. И самое худшее, что может со мной теперь произойти, — ожирение.
Паркер кивнул, пододвинул стул ближе к кровати и сел.
— Долго будешь еще здесь находиться? — Они говорят, что где-то через неделю я смогу вставать и выходить на прогулки. Потом понадобится еще две-три недели, но я не думаю, что задержусь здесь столько. Медсестрам сказали, что я клоун, который случайно подстрелил себя во время репетиции. А так как у меня нет разрешения на пистолет, с которым я репетировал какой-то трюк, то меня и поместили сюда, а не в госпиталь. Никаких нарушений закона, разве лишь немного его обошел.
— Я на некоторое время уеду в Галвестон. Когда будешь отсюда выписываться, позвони мне. Я пришлю твою долю. За лечение здесь тебе придется заплатить самому.
— Знаю, мне об этом сказали. Денег у меня хватит.
— Ты знаешь, где я останавливаюсь в Галвестоне?
— Конечно.
— Хорошо. — Паркер поднялся на ноги. — Позвони мне, ладно?
— Спорим, что позвоню.
Паркер уже протягивал руку к дверной ручке, когда Генди окликнул его. Он обернулся.
— Как насчет Кейпора?
— Сегодня вечером уезжает. Пока он свободен и его никто, насколько я понимаю, не преследует.
— От него никакого беспокойства?
— Нет. Он получил обратно половину, и это все, что его заботило.
— Что он сказал о Плакальщике?
Паркер подумал секунду и рассмеялся:
— Ничего! Он даже не обратил внимания что Плакальщик исчез.