Чтение онлайн

Слушая командира, Дуся рассеянно спустилась на первый этаж, забрела под лестницу, села на банкетку…

– Гаврилович Леву знает, – докладывал Олег. – Считает, что тот имеет толк в лошадках. Играет наш Лев действительно по маленькой, Гаврилович никогда не слышал, чтобы тот сильно прогорел, – расчетлив и азартен в меру. Но вот относительно казино… Относительно казино наша прежняя информация не совсем верна. Лев Игнатьевич потому и завязал с фишками, что крупно залетел. Спустил приличную сумму и долго поносил «шулеров крупье, заряженные автоматы, настроенные на проигрыш рулетки». После того как продулся, вернулся к «честным» лошадкам и в казино – ни ногой.

– Ты можешь узнать, в каком казино играл Лев Игнатьевич и расплатился ли он с долгами? Вдруг до сих пор «на счетчике висит»?

– Уже работаю, – проговорил Олег. – Завтра встречусь кое с кем, меня сведут с одним человечком, у которого Старостин мог денег занять… Был слушок. Провентилирую.

– Отлично. Завтра на созвоне.

Распрощавшись с командиром, Дуся долго сидела на банкетке, мяла телефон в руках. Крутила в голове последние известия: все как-то вдруг и ловко стало сходиться теперь на мажордоме… Игрок, жена и теща, как сумасшедшие пылесосы, тянут деньги, очень уж напрягся, когда узнал, что под него копают… Для челяди привычен, как застарелое пятно на стенах, – пройдет по кухне до коридора, никто внимания не обратит…

Неужто он?

Посмотрим по-другому. Лошадник – ждет конюшню; если б Женя умер, навряд ли бы Мирон стал вести дальнейшие разговоры о содержании лошадок. Напрягся, потому что теща гадостей наговорила. «Пятно на стенах» – тот еще вопрос.

Так он или не он?..

Под лестницей почти совсем стемнело; судя по хлопкам дверей на втором этаже, Мироновы и Сигизмундовна разошлись по спальням. Дуся тягостно глядела перед собой, упиралась взглядом в большую вазу под зеркалом… Мозги отупели от безысходных мыслей, извилины запутались в узлы…

По лестнице над головой прошелестели шаркающие шаги, до Евдокии донеслось невнятное бурчание…

И накатило дежавю. С такой стремительной пугающей силой ударило по нервам ощущение повторения чего-то страшного… знакомого… что Землероева оцепенела. Откуда эта жуть нахлынула?! Откуда?!

Вжав шею в плечи, Дуся приросла к банкетке. Дом с высоченными, почти невидимыми в полутьме расписными потолками мог навеять только музейные воспоминания, но там Евдокию никогда до жути не пугали. Уютная банкетка совсем не походила на лавочку в пустынном полуночном парке… Лестница над головой… Точнее, подлестничное помещение…

Было. И совсем недавно! Она и младший Зубов просидели под лестницей, запертые в подсобке дворника…

И там, чуть позже, поблизости действительно случилось страшное, смертельное.

Не приведи господь такое снова пережить!

Евдокия суматошно вскочила на ноги: рассиживаться, вспоминая о пережитом ужасе, не хотелось совершенно. Надо отогнать воспоминания, стряхнуть с себя мурашки дежавю, опомниться! В комнатах над головой не может быть привязанного к стулу трупа.

Не может быть! Не может!!! Это – бред! Месть перегруженного реалити-ужасами мозга!

Но выходить из-под нависающего лестничного марша было почти так же жутко, как и мышке из норы. Как неандертальцу из пещеры. Как узнику из камеры в последний путь до виселицы…

«Тьфу! Тьфу!! Тьфу! Что за напасть?! Еще накликаю!»

Евдокия выпрямила спину и на негнущихся циркульных ногах поднялась на второй этаж.

Заглянула на анфиладу – пусто. Тихо. Все спят.

Прислушалась, свесив голову вниз над зияющим обрывом лестничного пролета…

Где-то там, скорее всего в незакрытой комнате охраны, тихонько бубнит телевизор – люди есть. И у людей этих есть заряженные пистолеты. А за окнами зубастые матерые волкодавы вдоль проволоки бегают.

Время?

Половина двенадцатого, а на камере под потолком уже зажегся огонек, сегодня охрана включила наблюдение пораньше – хозяева легли.

Дуся храбро поднялась в мансарду, заставила себя усмехнуться недавнему страху, но прежде, чем запереться в спальне, обшарила там все углы.

Нервы, братцы, ни к черту с такой работой.

Ввиду всего произошедшего спала Евдокия не крепко, не долго и в целом отвратительно: приснился мертвый Костик. Он сидел на стуле и через кляп истошно мяукал. Уже покрытый трупными пятнами, старался встать со стула, примотанные скотчем к ножкам ноги пытался ставить на носки, ножки стула от его усилий елозили по паркету, гнусно скрипели… Кошмар проникал в сон как будто бы извне…

Евдокия резко открыла глаза, в груди безумными толчками колотилось сердце, вспотевшие пальцы судорожно вцепились в пододеяльник… Темнота. Будуар маркизы Помпадур.

Прислушалась.

Кошмар не отступал. Костик и наяву продолжил скрипеть стулом и утробно мяукать.

Что за дьявол?! Опять, блин, дежавю?!?!

Дуся села на постели, подобрала к груди колени, съежилась.

Не отпускает. Мяуканье и скрип – реальны.

Откуда идет звук?

Кажется… с улицы. Вытянув шею так, чтобы стал виден незашторенный участок окна, Дуся пригляделась: по стеклу металась тень.

Причем с хвостом… С рогами… Нет. С ушами.

Кот.

Откинув в сторону влажное одеяло, Евдокия подскочила к окну: за стеклом, припадая на полосатые лапы и мяукая, метался по широкому карнизу Фотий. Бил когтями, царапал окно, суматошно просился внутрь.

Наверное, забыли котика на улице, возвращаясь в спокойствие, подумала сыщица. Закрыли двери, закрыли окна – бедолага. Инессе не до Фотия, прислуга – все раззявы.

Дуся распахнула окно во всю ширь, пригласила кота на подоконник…

Зверь осторожно просунул мордочку внутрь комнаты и внезапно зашипел. Выгнул дугой полосатую спинку, наморщил нос, усы смешно в разные стороны растопырились…

Дуся деликатно отошла в сторонку:

– Прыгай, Фотий, я тебя не трону.

Кот задрал морду вверх, пристально поглядел на Евдокию и утробно загудел. Так, словно поведением и голосом хотел сказать о чем-то, но не умел.

Дуся пригляделась к зверю, усмехнулась – «вот трусишка» – и пошла к двери. Если осторожный кот гостей боится, надо дверь раскрыть, пусть проскочит спальню на одном дыхании.