Чтение онлайн

Но хватит шуток и зарубок. Дуся прищурилась на экран и продолжила просмотр: куда там задевался любезник нашей королевы?..

Отпрыгнувший в тень фаворит выждал положенное для приличия время и появился среди гостей вполне невозмутимо. Только по тому, как автоматически и ненужно Николай Васильевич поправил бабочку, Евдокия догадалась – нервничает дяденька. Но… от смущения ли?

Дуся подгадала момент, когда фигура Николая Васильевича обретет максимальную четкость, нажала «стоп-кадр» и, долго вглядываясь в лицо непонятного мужчины, смотрела на экран.

Непроницаем. Как застекленный книжный шкаф в его жилище – смутные указатели на заполненность присутствуют: понятно, что мужчина далеко не пуст, не перегружен чепухой, не выстраивает детективно-любовные книжонки по цвету и ранжиру. Но что в себе хранит – загадка.

Отлично держится в обществе, смокинг носит как вторую кожу – большинству Сашиных гостей такой (почти животной) естественности в жизни не обрести. Николай Васильевич прогуливается в незнакомой толпе с невозмутимостью лесного зверя, препятствия обходит как деревья – с уверенной грацией сытого хищника…

Понятно, почему в соседа втрескалась Инесса. Хоть и старпер, мужик на сто процентов, это способна понять даже двадцатичетырехлетняя сыщица…

И здесь скорее появляется вопрос, что этот хитро навороченный дяденька «Джеймс Бонд» нашел в Инессе? Ему бы и другая тетка, миловидней и моложе, отнюдь не отказала…

Почему Васильевич протоптал дорожку в лопухах до кованой калитки бабушки Инессы?

Причина – свободное проникновение в дом Миронова? Инесса Сигизмундовна давно обделена мужским вниманием, легче остальных женщин пойдет на контакт?..

Возможно.

Но как ни представляла Дуся Николая Васильевича хитроумным заказным убийцей (местами откровенным пакостником), все мысленные выкладки в прах разбивались о добродушную уверенность соседа. В нем не чувствовалось подлости! Достоинство и мягкая насмешка сквозили в каждом жесте. Васильевич был в себе уверен без злобы, не нависал над глупыми щенками скаля зубы, не отпугивал, а только забавлялся над неумелыми приемами молоденькой сыщицы, и странное дело – Дусе это почти не было обидно.

Так априори щенки признают главенство старого вожака и не барахтаются. Поскольку никто не в силах изменить испокон веков сложившийся порядок – матерых не кусают всерьез, им просто уступают без обиды.

Евдокия решила до поры до времени довериться интуиции и продолжила просмотр.

Примерно через полтора часа пришла к однозначному выводу: никто из Сашиных гостей не мог добавить яд в бутылку, поскольку к шкафу никто не приближался, не выходил в коридор, направленный на кухню. Все толклись вокруг «музейных экспозиций», картины на стенах разглядывали. Конечно, к неохваченной камерами дверце шкафа можно незаметно подойти с другой стороны, из кухни. Но любой вошедший через черную дверь гость станет заметен на кухне, как одинокий тополь в чистом поле. Наверняка об этом позже вспомнили бы.

Охрана тоже там не засветилась – чего им на суматошной кухне делать? По коридору бегали официанты, носились горничные, приглашенный сомелье туда-сюда шнырял. Но ими плотно занимается полиция.

Несколько раз проходила Инесса, зачем-то Дэн на кухню наведался. Но подозревать в отравлении Женьки бабушку и дядю – чепуха полнейшая…

Дуся выключила теледвойку, потянулась, расправляя затекшую спину. Встала из кресла и, остановившись у окна, задумалась.

Все плотно сходится на прислуге. Если исключить из числа подозреваемых нанятых официантов и не появлявшихся у шкафа охранников, то число становится совсем небольшим.

Четыре горничные.

Лев Игнатьевич мог покинуть пост в холле, обойти дом и появиться на кухне через заднее крыльцо – чаю выпить, например, никто бы не обратил внимания на привычного человека, – потом, хорошо зная расположение камер, мог проскользнуть до дверцы шкафа.

Алевтина Викторовна регулярно наведывалась на кухню с инспекцией.

Всего шесть человек. И, помня о «земноводных» покушениях, остановиться следует на них. Полиция занимается проверкой приглашенных работников, такой фронт работы двум частным сыщикам в любом случае не освоить. «Буду бить прицельно, по тем, кто был в доме во время прошлых происшествий», – решила Евдокия.

Приходящих поломоек можно исключить – когда упал аквариум с Маринкой, их в доме не было. Подкинуть змею в хозяйскую машину уборщицы могли, но уронить аквариум и намочить кота – не получалось.

В доме для прислуги есть несколько жилых комнат на задворках первого этажа. В двух из них постоянно проживают мажордом Игнатьевич и экономка Алевтина. Горничные работают посменно, сутки через трое, на момент «земноводных» неприятностей там проживала Вера.

Итак, Игнатьевич, Алевтина, Вера. Уже получше – только трое. Начнем с мужчины, поскольку поймать гадюку дело непростое.

Евдокия позвонила Паршину. Спросила, был ли тот в агентстве по найму прислуги, что узнал?

Олег ответил, что наладить контакт с директрисой агентства получилось довольно-таки просто: Ольга Станиславовна распереживалась из-за происшествия в доме, куда направила прислугу, показала ксерокопии всех рекомендательных писем с мест их прежней службы, проявила рвение. Отрицательный результат был получен лишь в одном случае: Лев Игнатьевич приходил в агентство нанимателем, поскольку выбор работников был на него возложен непосредственно хозяином дома. О мажордоме Ольга Станиславовна не смогла дать точной информации, кроме впечатлений: приличный господин с превосходными манерами, отлично знает, что ему необходимо, – крайне привередлив в выборе. Каждую горничную, и Алевтину Викторовну в том числе, прошерстил вдоль и поперек, свозил на собеседование к хозяину, прежде чем контракт подписывать.

– Только что звонил в Испанию, разговаривал с прежними хозяевами экономки Алевтины, – сообщил Олег. – В рекомендательном письме указано, что последняя хозяйка – русская. Я с ней поговорил, дамочка вполне довольна Алевтиной, жалеет, что пришлось расстаться – кризис, денежные неурядицы, а Викторовна домоправительница дорогая, так как дело свое знает. Что немаловажно – порядочная, никаких историй не было.

– То есть Аля у нас женщина далеко не бедная по русским меркам, – подытожила Евдокия.