Плацдарм
Шрифт:
Пока подрывники устанавливали заряд, пока все отходили подальше прошло еще какое-то время.
Потом просторы полупустыни огласил грохот взрыва.
Когда дым расеялся, глазам явившихся гостей предстал провал входа.
— Ну, что я вам говорил? — бодро заявил Колесников, испытывая тем не мене громадное облегчение.
— Велики твои умения, тысячник, и непонятны они мне! — с уважением пробормотал Талтус Тахук, глядя на чернеющий прямоугольник дверного проема.
Опасности я не чую, — сообщила Дарика.
Алтен подтвердила.
Путь был свободен. Какие бы силы не сторожили древнюю башню, сокрушение двери усыпило их.
Маги цепочкой потянулись внутрь исполинсокго сооружения.
— Так ты уважаемый позволишь нам забрать двери? — вкрадчиво попросил маг.
— Разумеется, — бросил майор, и тут же добавил — В счет оказанных вами услуг.
— Разве может быть иначе? — Талтус, чуть поклонившись, улыбнулся — той самой медоточивой улыбкой, какой в сказочных фильмах улыбаются богатые купцы и хитрые злодеи.
Глядя ему вслед, майор только пожал плечами. И почему-то осматривать башню сразу расхотелось.
Уходя, он еще раз оглядел лежащие на полу двери башни.
Удар кумулятивной струи полутонного заряда не повредил магической брони. Не выдержал камень, в который были замурованы петли.
Майор пожал плечами, восхищаясь умению древних металлургов и строителей.
…Тахук благосклонно выслушивал доклады младших магов. Его помощники, в первые же минуты рассеявшиеся по гигантскому сооружению, теперь поминутно являлись с докладами о все новых сокровищах — и обычных, и чародейских, найденных ими. Правда, во многих местах путь к добыче преграждали защитные чары, но маг не сомневался, что они без труда смогут подобрать ключи к ним.
Да и не башня Хроаст-Хар и не ее содержимое радовали его больше всего.
Главное — попытка удалась. А значит — это только начало. В мире масса мест, куда уже давно никто не добирался, но попасть куда многие мечтали.
Катакомбы подземелий Хиц — На… Гиблые чащобы Черного Леса, с их альфарскими могильниками… Затонувшие города Синего берега…
И конечно, Гиперборея.
С теперь уже нескрываемым высокомерием проводил взглядом Карриз широкоплечую фигуру тысячника чужаков, прохаживающегося у входа, в тени башни.
Сколько еще полезных вещей для Холми и пути его добудут для них эти пришельцы! И как они наивны, думая, что чародеи служат им. Истинный чародей не служит ни кому, кроме себя и своего ковена.
Впрочем, чем дольше их, ха-ха, «союзники» не будут этого знать, тем лучше. А в идеале — вообще никогда. Во всяком случае, до тех пор пока…
Но тут маг резко оборвал себя — хотя читать мысли пока вроде никто не научился, но ведь не зря говорят, что уши есть у всего, даже у Судьбы.
Великая Степь. В семистах двадцати километрах к северо-востоку от Октябрьска
Мысль наведаться с очередным визитом дружбы в лагерь союзников пришла в голову, конечно же Сентябрьскому, отвечавшему как самый большой умник за дипломатию со стороны армейцев.
Время от времени надо напоминать союзникам, что ты существуешь — просто тут так принято — пиры, охоты, и прочее веселье с обменом подарками и клятвами в вечной дружбе.
А поскольку по неписанному этикету полагалось ездить на такие мероприятия людям не ниже тысчячника, то никого лучше чем подполковник Макеев Алексей Петрович как водится не нашлось.
С собой он захватил «свиту» — без свиты в десяток человек ты вроде как и не уважаемый человек.
Из офицеров взял с собой замполита батальона майора Косарева и ротного замполита первой роты капитана Крайнева.
С одной стороны — не годится забирать офицеров оголяя часть, а тут — все ж не командиры. С другой — Крайнев по степным понятиям — истинный богатырь, как — никак был в числе тех сокрушил Лабиринт Темного Отца. Отчаянная голова, рубака-парень, несмотря на то, что замполит. Вон, в единственный — от большого ума конечно — пошел в Лабиринт перед тем как его рванули. Если же часто задумывается человек, глядя на звездное небо или на пылающий костер, так это его личное дело. Мечтать уставом не запрещено.
Когда молодой офицер выслушал приказ, он лишь пожал плечами.
— Лишним не будет, Александр Петрович. Надо же наводить мосты с союзничками. Как-никак, вместе сражались.
— С союзниками или с союзницами? — хитро прищурился майор, намекая на то, что в лагерях степняков было немало представительниц прекрасного пола.
Кочевницы-амазонки в военном отношении мало уступали мужчинам, а порой и превосходили их, беря не грубой силой, а гибкостью и ловкостью. Пару раз Макееву доводилось видеть, как в традиционных для степняков поединках женщины порой выходили против мужчин, и не всегда можно было с уверенностью сказать, кто выйдет победителем.
— Не один ли хрен?
— Ну-ну… — погрозил пальцем комроты, хотя, кажется, кто в подразделении должен блюсти нравы, если не заместитель командира по политчасти. — Что-то ты зачастил к соседям, а?
В общем, оставив хозяйство на мающегося зубами Маркова, Макеев с десятком своих орлов отправился в гости.
По дороге под тряску в кунге размышлял что и хотя ОГВ насчитывает аж двадцать семь тысяч бойцов не считая привлечённого и гражданского персонала, а получается что кроме его специального усиленного батальона и свободных частей нет — уж больно часто его дергают туда — сюда.
Хот с другой стороны понятно. Девять тысяч — 818 сводная дивизия, стоящая в Октябрьске по нормам устава поддерживается в готовности на случай непредвиденных обстоятельств. Еще десять тысяч раскиданы побатальонно и поротно по гарнизонам от границ с Холми, до отрогов западного Хребта и лесов Тессер.
Пять тысячи с лишним задействованы на обеспечении перевозок — с этим просто мучение: в некоторых автобатах до половины техники стоят на ремонте, а новые машины шлют крайне скупо — норовят сэкономить как водится у нас на том, на чём не надо. Да еще эта секретность — все требованиями на технику и людей утверждает чуть ли не лично министр обороны. Вот и получается, что свободных частей кроме группы Шайдурова и его батальона нет.