Чтение онлайн

Это был конец. Теперь собровцы могли идти в атаку уже не под шквальным огнем противника, а в относительно комфортных условиях. Они перебегали между деревьями и строениями, а «ястребы» не могли уследить за всеми и перекрыть им путь огнем.

Но когда СОБР ворвался в здание и добил последних «ястребов», Тараканова среди них не оказалось.

Здание заполнили уже не только собровцы, но и омоновцы, и оперативники всех подразделений. Пришел даже уцелевший гаишник. Со всех сторон сыпались предположения, и одно из них такое — никакого Тараканова тут и не было.

Гаишник не видел лица того человека, который в стрелял в него и его напарника. Так что никаких доказательств присутствия Тараканова в этом здании действительно не было. Однако здание и другие строения решили все же тщательно обыскать. И хотя собровцы настаивали, чтобы никто не вмешивался — это, мол, их дело, участие в обыске приняли все, включая гаишника.

Гаишник неотступно следовал за Ростовцевым, и на Тараканова набрели именно они.

Тараканов скрывался в подвальном арсенале, а дверь туда была потайной, замаскированной под стену. Но во время шквальной стрельбы что-то повредилось в механизме. Дверца была прикрыта, но стоило гаишнику случайно опереться на стену в этом месте, как она повернулась, и гаишник первым оказался на лестнице.

Он споткнулся и покатился по лестнице вниз. А внизу разгоряченный боем Тараканов выпустил в него остатки обоймы.

Патронов и оружия в арсенале было еще полно, но Тараканов не стал перезаряжать пистолет и хвататься за автомат.

Его переполняла ненависть к ментам, которые уничтожили такой хороший бизнес и теперь стремились уничтожить его самого.

И Тараканов решил поднять на воздух все здание вместе с ментами.

Но Ростовцев успел оказаться внизу раньше, чем Тараканов добрался до гранат и взрывчатки.

Ростовцев всегда умел хорошо стрелять и не боялся рисковать. А риск был велик. Стрелять в переполненном боеприпасами арсенале — все равно, что курить около бочки с порохом.

Ростовцев видел только спину человека, бегущего к гранатам. Он не знал, Тараканов это или нет — но сейчас было важно только одно: не дать ему добежать, не позволить выдернуть чеку.

Бегущий уже схватил в руки лимонку, но как раз в этот момент Ростовцев выстрелил.

Пуля ударила Тараканова в голову.

Граната откатилась в сторону.

Ростовцев отпрянул за угол, на лестницу — но он прекрасно понимал, что это не спасет, если взорвется весь арсенал. Он молился только об одном — чтобы чека осталась в гранате. Молился и считал секунды.

Прошли не только положенные четыре секунды — прошло не меньше минуты, прежде чем Ростовцев выглянул из-за угла.

Тараканов лежал неподвижно.

Граната в двух шагах от него валялась целехонькая, с невыдернутой чекой.

Тут на лестницу ворвались собровцы с криком «Лежать, руки за голову!»

— Свои! — крикнул им Ростовцев. — Не стрелять, тут взрывчатка!

— Бросай оружие, руки за голову! — продолжали надрываться собровцы.

Что с них возьмешь — грубая сила.

Грубая, но зато эффективная.

Ростовцев бросил пистолет, заложил руки за голову, и пока собровцы спускались вниз, успел настроить их на мирный лад.

К счастью, командир группы уже видел его наверху и узнал вблизи, так что телесных повреждений Ростовцев не получил.

Он вытер пот со лба, забрал у собровцев удостоверение и пистолет и, махнув рукой вглубь помещения, сказал:

— Там Тараканов. Хотел взорвать все к чертям, — и добавил с законной гордостью. — Вы, ребята, мне по гроб жизни обязаны.

— Значит, у вас и в «Ястребе» и в «Глобусе» было такое разделение труда: директор занимается легальным бизнесом, а один из заместителей ведает наркотиками? — спросил у Михаила Борисовича Заборина Ростовцев.

На этот допрос собрались обе оперативно-следственные бригады — и по делу о «смешинках», и по убийству Лесникова. Предстояло решить, надо ли объединять эти два дела в одно или с убийством Лесникова уже все ясно, и можно одно дело просто закрыть в связи со смертью обвиняемого.

Заборин, не задумываясь, подтвердил, что у них было такое разделение труда, и Ростовцев задал следующий вопрос:

— И у вас таким заместителем был Лесников, а у Балабеева — Тараканов?

— Да.

— И что эти заместители не поделили между собой?

— Я думаю, Лесников хотел быть главным. Они всегда не доверяли друг другу. Лесников хотел убрать Тараканова и занять его место.

— Место старшего менеджера «Ястреба»?

— Нет. Место руководителя организации.

— Но Тараканов успел убрать Лесникова первым?

— Да. Видимо, так.

— А кто, по вашему, был непосредственным исполнителем? Кто стрелял в Лесникова?

— Возможно, сам Тараканов. Он ведь начинал киллером. И самые ответственные дела не доверял никому, все делал сам.

Есть такое выражение: «Валить, как на мертвого». Коллеги Тараканова, узнав, что Тараканов умер, и месть с его стороны им не грозит, действительно валили на мертвеца все, что только можно. А Ростовцев спокойно задавал всем одни и те же наводящие вопросы:

— Как вы думаете, Тараканов не мог лично убить Лесникова?

И все бывшие подчиненные старшего менеджера по боевой подготовке в один голос отвечали:

— Конечно, мог.

И даже подробности в деле появились. Кому-то Тараканов говорил, что убьет Лесникова. А кому-то другому уже после убийства хвастался, что именно он его и застрелил. Один боевик даже вспомнил, как Тараканов поручил ему утопить пистолет. Только не вспомнил, где.

Совместный допрос Заборина двумя оперативно-следственными бригадами был заключительной частью всего этого расследования. А когда Михаила Борисовича увели, обе бригады насели на одну Свету Кораблеву и обстоятельно разъяснили девушке, что дело об убийстве Лесникова можно уверенно закрывать. Убил его Тараканов и сделал он это лично. Покойный Алексей Барчук мог быть его сообщником, работающим за пару таблеток — но это уже не имеет значения. Оба — и Тараканов, и Барчук — мертвы, а это является достаточным основанием для прекращения расследования.