Чтение онлайн

Первый допрос длился всего полчаса. В первые пятнадцать минут Лутовинов утверждал, что банки он нашел на улице, но потом перестал, и уже через два часа после окончания допроса у следователя было достаточно доказательств, чтобы вынести постановление о наружном наблюдении за гражданином Семеновым и прослушивании его телефонных разговоров. Этот документ по новому уголовно-процессуальному кодексу нуждался в судебном утверждении, но с уточнением — суд обязан рассматривать дела такого рода в срочном порядке. На утверждение потребовалось еще два часа на следующее утро, после чего Семенов, который еще ни о чем не подозревал и ни от кого не скрывался, был взят под наблюдение.

А через неделю оперуполномоченный Сажин, который регулярно названивал друзьям в ОНОН и интересовался новостями, дождался, наконец, интересных вестей.

Оказалось, что «Ястреб» ведет активную слежку за вдовой Юрия Лесникова. Подслушивает ее телефонные разговоры, пасут ее днем и ночью и без стеснения обсуждают причины этой активности.

Друг передал Сажину копию интересной записи, сделанной в квартире Семенова, где ребята из «Ястреба» собрались немного выпить и расслабиться с девочками.

Голоса не идентифицировались, но тема разговора была интересна сама по себе.

— Шеф хочет грохнуть эту Ирину, — говорил один, — а Заборин не дает. Боится. Он и так у ментов под колпаком.

— А что Ирина сделала шефу? — интересовался другой.

— Похоже, Лесник разболтал ей что-то про наши дела. А может и нет, но шеф думает, что лучше подстраховаться.

— Слушай, а кто грохнул самого Лесника? Кто-то из наших?

— Черт его знает. Может, сам шеф.

— А чего они не поделили?

— Да не знаю я. Бабки, наверно. А если Лесник болтал о делах направо и налево, то и за это могли грохнуть. Нас это не касается.

— А бабу он тоже сам уберет? Или нам поручит?

— Если поручит — сделаем. Какие проблемы?

Слушая эту пленку, Сажин радовался, как ребенок, выкрикивал «Йес! Йес! Йес!!!» и демонстрировал американский победный жест: рука согнута в локте и пальцы сжаты в кулак.

— Мы их сделали! — воскликнул он, явившись с этой пленкой к Ростовцеву.

Ростовцев, однако, не разделял этого восторга.

— Сначала надо доказать, что именно их шеф застрелил Лесникова. И еще разобраться — кого именно они называют шефом. Тут ведь две кандидатуры: директор «Ястреба» Балабеев и еще Тараканов, которому они все время звонят.

— Я ставлю на Тараканова. Балабеев не похож на человека, который способен убить кого-то собственноручно.

— Один черт. Все равно доказательств у нас нет. Мало ли о чем шестерки по пьяни болтают — тем более при бабах.

— Об этом они болтали без баб. Видишь — разговор резко оборвался. Это как раз привезли шлюх.

— Какая разница. Все равно: весь этот разговор — сплошные «может быть».

— Но согласись — эта нить крепче, чем все, что у нас были.

— Согласен. Но работы тут еще выше головы. И черт его знает, как к ней подступиться.

Тараканов нашел, как подступиться к Заборину, чтобы без ссоры и ненужной нервотрепки получить у него разрешение на ликвидацию Ирины Лесниковой. Он просто дал генеральному директору «Глобуса» послушать голос Толика Кленова.

Конечно, Толик, звоня Заборину с угрозами, старался говорить измененным голосом. Но, как видно, изменил его недостаточно. Во всяком случае, Заборин этот голос сразу узнал. И спросил:

— Ну и кто он такой?

— Никто, — ответил Тараканов, но тут же добавил. — Сам он никто, но может оказаться «шестеркой» на службе у серьезных людей. Настолько серьезных, что они могут доставить нам массу неприятностей, если мы вовремя не перехватим инициативу.

Тараканов не был обычным бандитом. он ни разу не сидел и не любил уголовный жаргон.

У нас в стране менеджеры часто изъясняются языком зоны. А этот бандит изъяснялся языком менеджеров и чувствовал себя в любом обществе, как рыба в воде. Разве только словечко «шестерка» то и дело мелькало в разговоре — но оно давно уже стало достоянием широкой общественности и литературного языка.

— Ты не выяснил, чьей «шестеркой» он может быть? — поинтересовался Заборин.

— Это не самое важное на сегодняшний день, — ответил Тараканов. — Главное сейчас — устранить Ирину.

— Почему Ирину? Мы ведь говорим о Кленове.

— Убрать шестерку никогда не поздно. Главное — Ирина может продать свою долю не нам, а кому-то постороннему. Представляешь, что тогда будет?

Надо сказать, Тараканов на самом деле этого боялся. Из-за упущений в Уставе фирмы по прихоти этой взбалмошной бабы посторонние могли получить доступ к документам «Глобуса». Или, скорее, не доступ, а право на него. Чтобы осуществить это право, им пришлось бы побороться и повозиться — но сама по себе возня очень негативно сказывается на такой тонкой материи, как торговля наркотиками.

Однако как ни старался Тараканов, прямой команды на ликвидацию Ирины Заборин так и не дал. Он лишь сказал в конце концов:

— Делай что хочешь. Но имей в виду: я ничего не знаю.

Заборин как в воду глядел. Ничего не знать — было для него в этой ситуации наилучшим выходом. Как раз в это самое время Ростовцев, оценив еще раз психологический портрет Заборина решился на психическую атаку.

А Заборин был из тех людей, которые выдерживают психические атаки с трудом.

Вернее, не выдерживают вовсе.

Заборин очень не хотел соглашаться на встречу с Ростовцевым, но тот заявил, что в таком случае явится к Михаилу Борисовичу с ордером на арест.

— На каком основании? — спросил Заборин.

— А вот об этом мы поговорим при встрече.

Михаил Борисович намылился тут же бежать, не оглядываясь, куда глаза глядят — но оказалось, что Ростовцев звонил от дверей «Глобуса». Городская телефонная служба, как назло, повесила автомат прямо на том доме, где находился офис Заборина.