Пират
Шрифт:
– Ты готова, ты ждешь меня! – негромко прошептал Гай.
Он потянул свободной рукой ее ночную рубашку и попросил:
– Сними ее. Я хочу видеть тебя всю.
Рубашка слетела с Блисс в мгновение ока – для этого ей было достаточно лишь слегка приподнять плечи и руки. Все остальное с завидной быстротой и ловкостью проделал Гай. Потом он принялся раздеваться сам, и это заняло намного больше времени: ведь пришлось расстегивать разные пуговицы, развязывать шнурки... Но Гай доблестно справился с этим, и вскоре оба они были абсолютно обнаженными, словно только что родились на свет.
Гай вновь принялся страстно целовать Блисс, и она отвечала ему, всем телом выгибаясь навстречу его сильным и нежным рукам. Они с Гаем не произнесли ни слова – за них говорили губы и руки, прикосновения тел. Гай припал к соску Блисс и долго не мог оторваться, причиняя ей острую, сладкую боль. У Блисс перехватило дыхание и закружилась голова. Ей захотелось немедленно слиться с Гаем воедино, но у него были свои намерения, ив них явно не входила поспешность.
Блисс не удержалась и застонала вновь, когда губы Гая наконец оторвались от ее груди, скользнули по животу и припали к заветной алой расщелине между ног.
– Гай! – выдохнула Блисс. – Родной, я больше не могу! Войди, возьми меня!
– Нет, солнышко, нет. Еще не время, – невнятно ответил Гай, не поднимая головы.
Его язык нащупал заветный бугорок и принялся нежно ласкать его, заставляя все тело Блисс содрогаться от сладкого, почти нестерпимого ощущения. Когда же Гай на секунду приподнял голову, Блисс застонала еще громче – на этот раз от разочарования. Она погрузила пальцы в темные волосы Гая, словно опасаясь, что сейчас он покинет ее, так и не приведя к развязке.
Однако Гай вовсе не собирался покидать то место, где он оказался. По крайней мере – в ближайшее время. После короткой передышки он опять припал языком к маленькому бугорку и вновь повел Блисс к вершине экстаза, на сей раз помогая себе пальцами.
Блисс едва не обезумела от этой непривычной ласки. Все тело ее затрепетало, заметалось в предвкушении чего-то небывалого. Голова Блисс судорожно металась по подушке, с губ ее слетали невнятные слова и стоны.
И наконец наступила кульминация – грандиозная, ошеломляющая, – и Блисс на какое-то время показалось, что она умерла и вознеслась на небо. Лишь спустя несколько минут ее бессвязные выкрики и стоны сменились звуками, похожими на негромкое всхлипывание.
Блисс едва-едва успела отдышаться, как пришла очередь Гая. Он вошел в ее влажное, горячее лоно так уверенно, упруго и сильно, что у Блисс снова перехватило дыхание.
– А теперь давай еще раз. со мной, – коротко выдохнул Гай.
«Еще раз? Нет, я не смогу!» – мелькнуло в голове Блисс.
– Я не... – начала она вслух, но в ту же секунду бедра ее непроизвольно начали двигаться в такт движениям Гая, которые становились все энергичнее. Услышав его срывающееся, хриплое дыхание, Блисс неожиданно поняла, что сможет.
И она смогла, и догнала Гая, и их крики восторга слились в единый крик торжествующей любви. Перед тем, как погрузиться в красную пелену забытья, Блисс успела подумать: «Он совсем не похож на моего первого мужа. Но к каким же вершинам рая он умеет меня возносить!»
Немного придя в себя, Блисс повернулась на бок, приподнялась на локте и посмотрела на Гая. Он дышал хотя и негромко, но все еще часто и глубоко, его единственный глаз был прикрыт. Блисс вдруг страшно захотелось увидеть лицо своего мужа таким, какое оно есть на самом деле.
– Скажи, ты совсем никогда не снимаешь с глаза эту ленту? – спросила она и легонько прикоснулась к черному атласу.
Гай перехватил ее руку, словно испугавшись, что она попытается снять ленту.
– Только когда я один, – ответил он.
– Но я же твоя жена, Гай! Неужели я не имею права увидеть?
– Ничего там интересного нет. Довольно неприятное зрелище. Этот проклятый убийца навсегда испортил мой портрет своим ножом.
– И все же когда-нибудь ты перестанешь прятать от меня свою рану?
– Только когда умру, – хмуро пробормотал Гай. Блисс решила больше не приставать к нему. Может быть, Гай и прав, и есть вещи, которых лучше не касаться. В ту же секунду до ее слуха донеслось ровное посапывание, и она поняла, что Гай уснул. Блисс вскоре тоже уснула, но у нее, в отличие от Гая, еще хватило сил поблагодарить в своих мыслях бога за все, что он дал ей. А еще она попросила его впредь не оставлять своей милостью ее мужа и детей, оградить их семью от всех врагов и напастей.
Спустя несколько дней самый главный враг Блисс. сидел за бутылкой рома в грязном, закопченном приморском кабачке в компании двух пиратов. Собутыльники говорили тихо, склонив головы друг к другу, хотя в этой душной, пропахшей ромом и дешевым табаком комнате вряд ли нашелся бы желающий подслушать их разговор. Стол, за которым сидели эти трое, был под стать всему заведению – такой же пыльный и грязный.
Впрочем, Джеральду Фолку – а за тем столом с пиратами сидел именно он – не было сейчас никакого делало грязи, вони и духоты...
– Слушай, Фолк, а сколько ты заплатишь нам за то, что мы тебе расскажем? – прищурил свои раскосые глаза один из пиратов, одетый в мятую рубаху и с вязаной шапочкой на голове.
– Да-да! – подхватил второй, поменьше ростом, чернозубый-, с остреньким лисьим лицом. – Нам. со Сквинтом хорошо известно, что торговая компания Фолка на грани банкротства. Ни для кого не секрет, что судами этой компании устлано все морское дно в проливе!
– Я же просил вас не называть меня по имени. Чем меньше людей будут знать о том, что я был здесь, тем лучше. А насчет денег не беспокойтесь, – заверил пиратов Фолк. – Я обещал вам заплатить и сдержу свое слово – заплачу без обмана.
Сквинт задумчиво почесал подбородок и длинно сплюнул на пол.
– Прямо не знаю, э-э... мистер. Наши сведения дорого стоят. Верно, Монти?
Монти закатил глаза к закопченному потолку.
– Помимо всего прочего, мы своей шкурой рискуем, – сказал он. – Если э-э... Хантер узнает, кто его выдал, то считай – все, кранты. Можно считать себя покойниками. Охотник такого не прощает.