Пират
Шрифт:
– Не могу, Манди. Не теперь. Я пока ничего не понимаю. Мне нужно побыть сейчас одной, наедине со своим... прошлым.
– Я принесу тебе чаю и что-нибудь поесть: у тебя с самого утра маковой росинки во рту не было. А ведь ты должна есть теперь за двоих – за себя и за того парня, что живет у тебя в животе.
Блисс невольно приложила руку к своему животу. За этими хлопотами она и впрямь едва не забыла о своем будущем ребенке... Впрочем, беременность ничего, в сущности, не меняет. И этот будущий ребенок для нее такая же родная кровь и плоть, как и первый. Их обоих она любит одинаково и всегда будет любить, не думая о том, от кого зачат каждый из них – от Гая или от Охотника.
Немного отдохнув, Блисс наконец решила, что самым правильным будет просто-напросто отправиться домой к Хантеру и расставить наконец все точки над i.
Итак, она решила навестить дьявола в его собственной норе!
Дом исчадия ада находился в самом респектабельном районе города – большой, выложенный из серого камня и окруженный тенистым садом. Кровь бешено стучала в висках Блисс, когда она, набравшись храбрости, постучала в дверь специально привешенным для этой цели молоточком. Ведь еще минута – и она увидит перед собою своего сына, которого оплакивала шесть долгих лет!
Блисс была твердо намерена узнать всю правду, до конца. И о Хантере, и о своем сыне. Неизвестность томила ее, грызла изнутри, словно дикий зверь. Теперь она стояла на этих ступенях и молча ждала, когда тишину нарушат тяжелые шаги Судьбы...
Ей пришлось постучать несколько раз, прежде чем дверь отворилась и в проеме появилось лицо пожилой женщины.
– Что вам угодно? – спросила она, поправляя рукой седые волосы.
– Мне необходимо переговорить с виконтом Хантером, – решительно ответила Блисс.
– Его нет дома, мисс. Может быть, вы оставите ему записку?
– А кто вы? Экономка?
– Я няня сына виконта. Меня зовут Лиззи. Скажите, а вы договаривались с хозяином о встрече?
– Нет, – ответила Блисс и, решив, что никогда больше не найдет в себе мужества прийти сюда, протиснулась мимо Лиззи. – Но я подожду.
Лиззи удивленно моргнула, хотела было возразить, но передумала и сказала только:
– Пойдемте, я вас провожу.
Она провела Блисс в гостиную и оставила ее там в одиночестве. Блисс не сиделось. Она нервно ходила из угла в угол, сгорая от желания разнести ко всем чертям этот дом, разыскать в нем своего сына, схватить его и бежать отсюда поскорее. И никогда, никогда больше не отпускать его от себя!
Тянулись минуты, и каждая из них казалась Блисс вечностью. Внезапно ей показалось, что в гостиной она уже не одна. Блисс резко обернулась, и у нее перехватило дыхание. Она увидела глаза – свои собственные глаза, смотревшие на нее с маленького детского лица. Отныне у нее не осталось никаких сомнений: она слишком хорошо знала этот неповторимый оттенок бирюзы.
Мальчик смотрел на Блисс с интересом и в то же время выжидающе, словно предоставляя ей право первого хода. Не дождавшись, он рискнул сам начать разговор:
– Вы ждете моего папу?
Комок подкатил к горлу Блисс, и ей потребовалось некоторое время, чтобы справиться с собой.
– Твой папа – виконт Хантер?
Ей безумно хотелось схватить ребенка на руки, прижать его к груди, но приходилось сдерживаться.
– Да, – ответил мальчик. – Вы знакомы с ним?
– Очень близко знакома. Не скажешь, скоро ли он вернется?
– Он сказал, что уйдет ненадолго. – Мальчик окинул Блисс пристальным взглядом и добавил: – А вы очень красивая.
Сдерживать себя дальше Блисс просто не могла. Она опустилась перед мальчиком на колени, взяла его за руки и прошептала:
– Ты тоже очень красивый. Как тебя зовут?
– Меня зовут Брайан. А вы случайно не знакомы с моей мамой? Папа говорит, что она тоже очень красивая...
Слезы навернулись на глаза Блисс. Господи, что же, интересно, Гай наговорил мальчику о его матери?
– А где твоя мама? – спросила Блисс. Брайан смущенно потупился.
– Не знаю. Папа сказал, что мы поедем в Новый Орлеан, чтобы найти ее. Но вот ищем, ищем, да все никак не найдем.
Он снова посмотрел на Блисс, и она застыла, не в силах справиться со своими чувствами. Ей хотелось петь и плакать от счастья, схватить Брайана на руки и закружиться с ним по комнате...
Ее сын! Ее родная кровь и плоть!
Блисс всем своим существом, всей душой чувствовала это и всей душой ненавидела сейчас Хантера за то, что он скрывал от нее Брайана. Хантер поступил с нею ничуть не лучше, чем отец или Джеральд Фолк! Те украли у нее сына сразу после его рождения, он – сейчас.
Блисс робко протянула руку и очень осторожно погладила сына по щеке: она боялась резких движений, чтобы не испугать мальчика. Но Брайан не отстранился, а тоже протянул навстречу ей свою ручонку. И тогда словно прорвалась плотина. Блисс притянула мальчика к себе, и вот он уже оказался в ее объятиях – пылких и нежных. Руки Блисс дрожали, слезы застилали ее глаза, а сердце, казалось, готово разорваться от счастья и боли. Она подхватила мальчика, закружилась с ним по комнате – ив этот миг краем глаза заметила вошедшего Хантера... нет, Гая, стоящего у открытой двери.
Брайан тоже увидел его.
– Папа, посмотри! – воскликнул он. – Я танцую с прекрасной леди!
– Оставь моего сына, Блисс, – медленно выговорил Гай.
Не желая устраивать скандал на глазах мальчика, она повиновалась.
– Иди к Лиззи, Брайан, – голос Гая звучал сурово и непреклонно. – Скажи, чтобы она дала тебе молока с печеньем. Мне нужно поговорить с этой леди наедине.
– Я должен уйти? – разочарованно переспросил Брайан.
– Да. Ты должен уйти.
– Но я еще увижу когда-нибудь эту леди?
Блисс наклонилась и нежно погладила мальчика по щеке.
– Мы скоро встретимся, Брайан, обещаю тебе. Ты очень дорог мне, и я обязательно снова приду, чтобы увидеться с тобой.
Брайан неохотно оторвался от Блисс и улыбнулся Гаю.
– Она мне нравится, папа. Надеюсь, она скоро опять придет.
С этими словами он вышел из гостиной. Гай плотно прикрыл за мальчиком дверь и обернулся к Блисс.
Она не стала дожидаться объяснений – просто накинулась на Гая, словно разъяренная львица.