Пират
Шрифт:
– Наверное, кто-нибудь из докеров сможет объяснить нам, как пройти на Уотер-стрит.
– Надеюсь, – пожал плечами Фолк. – Мне бы не хотелось тебя расстраивать, но все же... Не стоит слишком обольщаться. Ведь ты сама не знаешь, что тебя ожидает. За это время мальчик мог умереть. Или он окажется таким невоспитанным, что ты сама не захочешь взять его. У него могут обнаружиться ужасные манеры или такой несносный характер, что...
Блисс резко обернулась к Джеральду.
– Не захочу? Своего родного сына? Ты что, с ума сошел? Мне нет дела до его манер! Это мой сын, и мне неважно, как он себя ведет. Он – это все, что осталось у меня от Гая.
– Ну-ну, как знаешь, – примирительно сказал Фолк. – Готово, трап спущен. Пойдем?
Первый же встречный указал им дорогу. Блисс не нужно было вспоминать адрес – он был отпечатан у нее в мозгу: Уотер-стрит, номер 710.
Улица оказалась совеем рядом, в нескольких кварталах от порта, и Блисс поспешила туда, даже не оборачиваясь, чтобы проверить, идет ли Фолк следом за ней. Разумеется, он не отставал, и вскоре они вместе оказались на Уотер-стрит. Вид улицы поверг Блисс в смятение. Вот уж неподходящее место для маленького мальчика! Какие-то кабаки, пивнушки, дешевые бордели, обшарпанные дряхлые дома...
– Пришли, – сказал Фолк, указывая рукой на невзрачный двухэтажный доходный дом. – Может, мне сначала стоит все разузнать?
– Нет, я сама, – ответила Блисс.
Она дрожала от возбуждения и нетерпения: ей страшно хотелось поскорее увидеть сына. Интересно, что. же на самом деле наговорили мальчику о его родителях? И как. он отнесется к тому, что у него, оказывается, есть мать?
Задыхаясь, с бьющимся сердцем, Блисс стала подниматься по лестнице, ведущей на второй этаж. Наверху, на площадке, она столкнулась нос к носу с пожилой женщиной в грязноватом белом переднике и с метлой в руках.
– Ищете кого-то? – опросила женщина, окинув внимательным взглядом Блисс. Затем она заметила за ее спиной Фолка и понимающе усмехнулась. – Если вам нужно любовное гнездышко, то вы, сэр, и ваша... э-э... леди попали по нужному адресу. Я совсем не любопытна, в отличие от остальных домовладельцев.
Блисс очень хотелось поставить на место эту толстуху, но она сдержалась.
– Мы ищем одного из ваших постояльцев. Его зовут Энос Холмс. Нам сказали, что он живет в этом доме. Он у себя?
– Нет, мистер Холмс здесь больше не живет.
– А когда вы видели его в последний раз? – с упавшим сердцем спросила Блисс. Судьба снова смеялась над нею!
Хозяйка дома неопределенно пожала своими мощными, заплывшими жиром плечами.
– Дня два тому назад.
– А почему он уехал? И куда? Скажите, я готова заплатить за любую информацию!
– А я готова ее продать, – усмехнулась женщина. – Энос заплатил мне за квартиру, и было это... ну да, позавчера. Он, значит, заплатил и сказал, что уезжает и больше сюда не вернется. А почему уезжает, не сказал.
– Но, может быть, он сказал, куда уезжает? – нетерпеливо спросила Блисс. – И еще... Насколько я знаю, с ним жил мальчик. Он взял с собой мальчика?
– Куда уезжает, он не сказал. А вот насчет мальчика... Тут я затрудняюсь. Говорю вам, я не любопытная особа. Чем занимаются мои жильцы – не мое дело. Платили бы только вовремя. Постойте, постойте... Я припоминаю, что Энос что-то говорил о новой женитьбе.
Блисс отпрянула, словно от удара. Так вот что заставило Эноса Холмса уехать так поспешно! И буквально за два дня до их приезда...
– А вы не знаете имя женщины, к которой собирался уехать Энос? И еще: она бывала здесь?
– Нет, женщины у Эноса никогда не бывали. Хотя... Сами знаете; люди приходят, люди уходят, жильцы меняются... Нет, ничем не могу вам помочь.
Считая разговор законченным, толстуха с новой силой принялась махать свое метлой – так, что едва не смахнула Блисс с площадки. В воздух поднялись тучи пыли.
– Может быть, вы все-таки еще хоть что-то вспомните? – с мольбой обратилась Блисс к хозяйке. – Я дам вам за это золотой. Вы видели мальчика? Он здоров?
– А где золотой? – подозрительно покосилась толстуха.
Блисс молча, не оглядываясь, протянула раскрытую ладонь Фолку, и тот положил в нее золотую монету, которую Блисс в свою очередь протянула хозяйке.
– Вот деньги. Говорите, что вы еще помните! Толстуха взяла монету, внимательно осмотрела ее, попробовала на зуб и опустила за пазуху.
– Когда Энос выезжал, мальчика с ним не было. А так мальчишка здоров. Да он, кажется, и не болел никогда. Только вот отношения у них в семье были всегда так себе, насколько я знаю. Пока была жива Мэг Холмс, она заботилась о мальчике, а как ее не стало, все заботы легли на Эноса. После смерти Мэг жизнь у мальчишки стала трудной. – Она вздохнула и покачала головой. – Но им каждый год приходили деньги. Большая сумма. Мне всегда казалось, что кто-то присылает их на содержание мальчика. Вот, пожалуй, и все.
– Значит, куда уехал Энос, вы не знаете?
– Не имею ни малейшего представления. Надеюсь, он не задолжал вам, а? Энос так поспешно съехал, словно за ним черти гнались.
– Возможно, он отвез мальчика в Новый Орлеан, твоему отцу, – вступил в разговор Фолк. – Я полагаю, что нам тоже нужно поехать туда. Если Энос собрался жениться, он первым делом должен был избавиться от мальчишки.
Надежды Блисс рушились одна за другой. В словах Джеральда был здравый смысл, но все же сердце подсказывало Блисс, что не нужно торопиться.
– А есть в Мобиле какой-нибудь приют, куда Энос мог бы отдать мальчика? – спросила Блисс у хозяйки.
– Нет. Такого заведения в нашем городе нет, – ответила та и вновь принялась махать метлой.
– Здесь мы больше ничего не узнаем, – решительно заявил Фолк и повел Блисс вниз по ступеням. – Я уверен, что мальчишка разыщется в Новом Орлеане.
– Энос мог просто выгнать его на улицу, – заметила Блисс.
– Не думаю, чтобы он решился на такое. Эносу нужны деньги, и твой отец – его единственный шанс получить их. Не станет Энос резать курицу, которая несет ему золотые яйца. Пойдем. Если поторопимся, успеем сняться с якоря с вечерним отливом.