Первопроходец
Шрифт:
Представитель кселари оказывается женщиной[3] — первой особью женского пола этой расы, которую мне довелось увидеть. Хорошо знакомая мне вытянутая голова яичной формы, а также лицо, скрытое так, чтобы виднелись лишь глаза. Совершенно синие, как две сапфировых линзы, в которых невозможно разглядеть ни одной эмоции.
Она носит обтягивающий костюм сложного дизайна серебристо-серого оттенка. Замысловатый крой выделяет стройный силуэт, акцентируя внимание на её высоком росте и изящном телосложении. Каждая линия наряда словно создана, чтобы подчеркнуть грациозность фигуры, балансируя на грани между элегантностью и функциональностью. Лишь на уровне бёдер штаны сверху укрыты свободной юбкой цвета глубокого пурпура, а горло от подбородка до ложбинки практически не существующей груди, как воротник, укрывает сложное украшение из ультрамариновых драгоценных камней.
Незнакомка неподвижна и безмолвна, словно высеченная из камня статуя. Только исходящая от неё аура ледяного спокойствия и некой брезгливости выдаёт, что это живое существо.
Оценка вновь открывает мне лишь имя — Ли’Нар «Дальновидная» Серра — да знаки вопросов.
Симмахия прислала на встречу воина[4] в массивной броне, больше похожей на экзоскелет. Широкоплечий гигант небрежно развалился в кресле, поглаживая пару хищных зверей, свернувшихся у его ног. На белом, без капли пигментации или волоска лице, привлекают внимание лишь немигающие чёрные глаза хищника. Всем своим видом он будто говорит: «Вы отнимаете у меня время».
Нар-Вексис «Несломленный» из рода Градан. Супернова. И хочет, чтобы остальные об этом знали.
Наконец, от Триумвирата явилось непонятное бесполое существо[5], чья плоть давно переплелась с металлом и пластиком. Высохшая кожа лица натянута на металлической основе, точно мембрана на барабане. Причём, судя по оттенкам, сама кожа принадлежала существам трёх различных видов.
Мозг бережно спрятан в металлической ёмкости черепа, но непонятно, осталось ли в нём хоть что-то живое и органическое, кроме холодного расчёта машины.
Навигатор «Первопроходец» Ки’лаан’тор. Кваз. РБМ под пятнадцать сотен.
Кроме них в зале ещё с десяток Представителей от одиночных планет. Кто-то из них уже не первый век в Содружестве, а кто-то, вроде нас, лишь недавно шагнул на галактическую арену.
Мы занимаем отведённые нам места, которые не сложно отыскать, спасибо табличке. Я сажусь по правую руку от Романова, Драгана и Шёлк чуть позади. По выражению лица Владимира видно, что он чувствует себя не в своей тарелке среди всех этих воротил космической политики. Однако выправка и стать выдают в нём прирождённого аристократа, лидера, пусть пока и не оперившегося.
Объявляют начало очередного заседания Содружества, и все разговоры стихают. Слово берёт ходячий кусок малахита в тоге. Низким, лишённым эмоций голосом он принимается разглагольствовать, отчего половина зала откровенно скучает.
— … Наши ветви приветствуют новый росток в саду Содружества — мир под названием Земля. Владимир Романов, пускай твои корни глубоко проникнут в почву нашего единства, твои амбиции питают почву нашего общего будущего, а свет древних звёзд питает твой рост.
Император встаёт и чуть неуверенно кланяется под тихий перешёпот. Главы великих держав смотрят на него с плохо скрываемым высокомерием.
Пф-ф, мудаки.
Сколько таких энергичных новичков довелось им увидеть? И сколько из тех сохранило своё место в Содружестве, а не проиграло в большой гонке, как Гилеад?..
Обсуждаются новые торговые пошлины, пограничные споры, безопасность Секторов. Сразу видно, кто из Представителей уже старожил, а кто зелёный юнец. Бывалые со скучающим видом ковыряются в Трансиверах, лишь делая вид, что слушают. А вот новички впитывают каждое слово, горят глазами и то и дело подают безмолвные сигналы, чтобы задать вопрос или уточнить детали.
Краем глаза замечаю, как Представители двух одиночных миров, сидящих довольно далеко от нас о чём-то вполголоса переговариваются между собой. Благодаря Восприятию стража до меня долетают обрывки фраз:
— … слышал они еле прошли Второй Этап. И как такой мусор только проникает в Содружество?.. Это так прискорбно!
— Вот и славно. Они же как дети. Чем наивнее, тем проще будет прибрать их ресурсы к рукам. Только прикинься другом и советчиком…
Мысленно заношу обоих говорунов в мой личный чёрный список. Шит-лист, как говорил старик Олли. При случае обязательно выражу им всё своё неудовольствие с занесением в печень.
Во время перерыва замечаю также, что вокруг Романова начинают увиваться разного рода прихлебатели и доброжелатели. Так и рвутся пожать ручку, завязать беседу, зазвать на бокал Фендарийского альциона. Владимир поначалу теряется от такого внимания, но быстро приходит в себя. С достоинством выслушивает всю эту ахинею, догадавшись, что его хотят использовать втёмную.
Один из помощников Хранителей Равновесия приближается к Романову и что-то ему нашёптывает, многозначительно кивая в сторону выхода, ведущего в приватные залы. Вова вопросительно смотрит на меня. Я еле заметно киваю. Мало ли что у них на уме, но нам нужно понять расстановку сил. Монарх едва заметно хмурится, но кивает. Сопровождаю его на тет-а-тет, где среди обилия пустых слов мой мозг выцепляет следующий фрагмент:
— Мы ценим потенциал, — вкрадчиво произносит ассистент, поскольку сам птице-ксенос на беседу не явился. — А в землянах определённо есть потенциал. Взять хотя бы вашего спутника…
Он кивает в мою сторону. Я стою поодаль, скрестив руки на груди, всем своим видом излучая холодную невозмутимость. Хотя внутренне весь обращаюсь в слух.
— Слухи о подвигах Егеря долетели и до наших ушей, — продолжает тот. — Говорят, он в одиночку одолел саму Налаксию Монолит? Впечатляющий результат.
Бровь Романова ползёт ещё выше и он отзывается:
— Это так. Земля славится своими героями, но чем именно мы обязаны встрече?
— О, не прибедняйтесь… — складывает пальцы вместе пришелец. — Если у вас есть такие воины, возможно, ваш мир не столь примитивен, как многие считают. Быть может, стоит присмотреться к вам повнимательнее. Наладить… партнёрские отношения, так сказать.
Владимир задумчиво барабанит пальцами по колену. Бросает на меня вопросительный взгляд. Я чуть заметно качаю головой: не верю ни единому слову этого болтуна.