Чтение онлайн

Лишь временами он ощущал смутное беспокойство, но стоило ему произнести свою единственную фразу, как оно отступало. Эти четыре слова были всем, что от него осталось. С каменным спокойствием он наблюдал попытку Касрейна его одержать. Хищные флюиды, лившиеся из монокля волшебника, не оказали на него ни малейшего воздействия. В нём не осталось ничего, на что можно было бы воздействовать. То, что друзья его спасли, также растворилось без следа в пустоте, заполонившей сознание. Панический уход из Величия Ранта Абсолиана, Касрейна и всего двора ничего для него не изменил. Но он все видел. И все слышал. Его органы чувств функционировали абсолютно нормально. Он встретился глазами с испытующим взглядом Финдейла, который задумчиво смотрел на него, словно оценивая, может ли пустота, оставленная в его мозгу элохимами, противостоять алчной страсти Касрейна. И он видел краску стыда и страдания, которая заливала лицо Линден, осознавшей, что кемпер только что навязал ей свою волю. Она обеими руками зажала себе рот, чтобы сдержать рвущийся крик. Она боялась одержания больше всего на свете, а сейчас сама, полностью утратив собственную волю, выполнила все приказы Касрейна. «Господи Иисусе!» — выдохнула она. Её испуганный взгляд был прикован к лицу кайтиффина; все внутри неё кричало, что ему тоже нельзя доверять.

При взгляде на Линден Ковенант снова почувствовал некоторый дискомфорт и произнёс свои привычные четыре слова, которые произвели на него обычный успокаивающий эффект. Он услышал, как Первая, с трудом сдерживаясь, прорычала: — Мы пойдём с тобой, кайтиффин. Мы очень нуждаемся в отдыхе и изрядно проголодались. К тому же нам нужно обсудить то, что произошло.

Раер Крист слеша скривился от её резкого тона и, не делая больше попыток умиротворить разгневанных гостей, молча повёл их к лестнице.

Ковенант, повинуясь Бринну, потянувшему его за локоть, стал механически переставлять ноги.

Кайтиффин снова отвёл гостей на второй ярус, где они, пройдя сквозь центральный бальный зал, углубились в лабиринт комнат, переходов, ярко освещённых залов и кухонек. Всюду они встречали придворных, на лицах которых снова красовались учтивые маски, надёжно скрывавшие терзавший их всю жизнь страх. Наконец путешественники оказались в длинном коридоре, в который выходило множество дверей. Каждому из них было предоставлено по отдельной спальне. В конце коридора находился довольно большой холл, где на столах из красного дерева, отделанных бронзовыми украшениями, гостей уже ждал роскошный обед.

Но у дверей каждой спальни стояло по вооружённому копьём и тяжёлым мечом хастину, а у каждого стола дежурило ещё по двое. Хоннинскрю только руками развёл: то ли слугами обеспечили, то ли убийцами. Да и Раер Крист не спешил уходить. Но Ковенанту это было безразлично. Аппетитные запахи пищи и мускусная вонь хастинов были только фактом, который не требовал никаких объяснений. Зато в глазах Первой загорелись яростные огоньки, а губы Линден сжались в узкую полоску и побелели. Нахмурившись, она спросила Криста:

— Это что, ещё один образец гостеприимства гаддхи? Или стражи у вас расставлены повсеместно?

— Избранная, ты не так нас поняла, — возобновил кайтиффин дипломатическую эквилибристику. — Эти существа созданы для службы и здесь находятся для того, чтобы прислуживать вам. Если вы хотите их отослать, они уйдут. Но без особой команды останутся на месте, и будут дожидаться ваших приказаний.

Линден повернулась к ближайшим двум стражам и бросила:

— А ну, пошли вон!

На звериных мордах ничего не отразилось, и стражи замаршировали к выходу. Тогда Линден скомандовала остальным:

— Все вон отсюда! Оставьте нас одних!

Их полное повиновение слегка умерило её гнев, и теперь она, наконец, почувствовала, как устала за этот день. И вновь взрыв её эмоций побудил Ковенанта повторить свою защитную формулу. Но его друзья уже настолько привыкли к этому постоянному рефрену, что не обратили на него внимания.

— Я тоже откланяюсь, — произнёс кайтиффин, всем своим видом показывая, что уходит потому, что ему просто пора вернуться к своим обязанностям, а не потому, что боится, как бы не выгнали и его. — При случае я загляну к вам, чтобы донести до вас волю гаддхи или кемпера. Если же я вам понадоблюсь зачем-нибудь, то просто позовите ближайшего стража и назовите ему моё имя. Буду рад служить вам.

Линден лишь устало пожала плечами, но тут раздался голос Первой:

— Минуточку, кайтиффин. Сегодня мы видели много того, в чём не успели пока разобраться. И многое нас тревожит. Не рассеешь ли ты частично наше неведение ответом хотя бы на один вопрос? — Выражение её глаз заставило его насторожиться, а тон недвусмысленно намекал, что уйти от ответа не удастся. — Ты говорил о том, что у вас восемь тысяч стражей и три тысячи кавалеристов. Оружия мы тоже видели более чем достаточно. Но песчаные горгоны давно уже скованы вихрем, а против любых других врагов вас всегда может защитить высокое искусство вашего кемпера. Так на что Ранту Абсолиану такая огромная армия?

Раер Крист с облегчением вздохнул, словно ожидал более опасного вопроса:

— Первая в Поиске, всё дело в богатстве Бхратхайрайнии. Немалую часть его мы получили как плату за службу наших солдат и военных кораблей другим правителям и народам. Все это знают, и наше год от году растущее богатство заставляет других монархов с завистью поглядывать на нас. Поэтому наша армия существует ещё и для того, чтобы сдерживать их аппетиты.

Первая сделала вид, что удовлетворена ответом. Поскольку больше вопросов не последовало, кайтиффин счёл за лучшее раскланяться и удалиться. Хоннинскрю прикрыл за ним дверь, и все разом заговорили.

Первая и Хоннинскрю выражали своё возмущение; Линден пыталась объяснить всем и каждому, какую власть имеет монокль и что Раеру Кристу тоже нельзя доверять; Бринн настаивал на немедленном возвращении на «Звёздную Гемму», остальные харучаи его поддерживали. Но капитан высказал предположение, что тогда гаддхи может отказать им в своей милости и корабль не будет починен. Лишь Финдейл и Вейн не принимали участия в общем разговоре.

Хоннинскрю по просьбе Мечтателя, который в волнении так бурно жестикулировал, что понять его мог только брат, спросил у Бринна, как ему удалось устоять против монокля кемпера. Тот абсолютно спокойно, словно говорил о чём-то будничном, ответил:

— Он говорил со мной взглядом. Я его услышал, но не стал слушать, что он скажет. — Он бросил на Линден взгляд, в котором было прямое обвинение. Та закусила губу от стыда за своё безволие.

Ковенант всё это видел. Но не понимал. И не хотел понимать.

И всё же на общем совете было решено оставаться в Удерживающей Пески как можно дольше, чтобы выиграть как можно больше времени для ремонта корабля. Лишь решив этот вопрос, друзья позволили себе сесть за стол, и то лишь после того, как Линден проверила, не отравлена ли пища. Впервые за день они поели. Бринн кормил Ковенанта, и тот машинально глотал, но при этом все видел и слышал. У Линден горели щеки, и в глазах стоял панический страх человека, загнанного в тупик. Ковенанту пришлось повторить свою формулу дважды, прежде чем он отделался от чувства дискомфорта.