Чтение онлайн

Он постарался унять бешено бьющееся сердце, изо всей силы хватив кулаком по тому месту, где по идее оно должно было находиться. Не помогло, только хуже стало - сердце заколотилось как молот!

– Жень, ты куда?

Она нажала в лифте кнопку "шесть".

– Домой. Загляну, как там Слоник.

– А потом?
– он видел, что она не в себе: взгляд блуждает, на него не глядит - отводит глаза. И сама вся колышется как осиновый листик.

– Потом... не знаю. Мне нужно к тетке - ты же знаешь, она болеет.

– Но мы должны вместе встретить Рождество! Ведь осталось совсем чуть-чуть... Неужели тебе какая-то тетка важней, чем я!

– Она не какая-то, - начала она заводиться.
– Она мою маму лечила, спасала... только вот не спасла. Но что ж тут поделаешь, она говорит: мол, все в руках Божьих...

"Божьих, ага!
– зло подумал Никита.
– Знаю я, какому божеству она поклоняется!"

– Жень... Женечка, послушай, - он постарался как можно нежнее дотронуться до её руки.
– Я сейчас к своим поднимусь, выясню как они там... И сразу - к тебе. Хорошо? Только ты жди меня тут, дома. Никуда не уходи. Я тебя очень прошу и...

Легкая пауза затрепетала в узкой кабинке лифта.

– Я люблю тебя!

Женя вздрогнула. Лифт дернулся и остановился. Она обхватила ладонями его лицо - крепко так! И стояла, не говоря ни слова. Глаза её засветились новым ясным огнем.

Створы лифта раскрылись и Никите пришлось прервать паузу - он сжал её ладошки в своих, потом на секунду уткнулся в них. Они были такие теплые, маленькие и... беззащитные.

Оба вышли на площадку, где тусовались и курили какие-то алкаши. Женя долго-долго молча стояла и глядела на него, запрокинув голову. На площадке качался и таял дым сигарет. В воздухе волновались дымные силуэты, поля, какие-то знаки, фигуры... Она вдруг порывисто прильнула к нему, потом отпрянула и сказала всего два слова.

– Я тоже.

Он взлетел на седьмой этаж, прыгая через две ступеньки, отпер дверь...

Стол в гостиной был накрыт, за столом пировали, повсюду слышался смех, говор, музыка...

Где же Сергей Александрович? Его не было за столом.

Никита увидел маму и папу за дальним концом стола и, хотел было кинуться к ним, чтобы расспросить... когда из ванной чрезвычайно твердой походкой вышел Овечкин. Рукав рубашки на его левой руке был закатан - рука от кисти до локтя располосована двумя глубокими красными царапинами.

– О!
– воскликнул он, заприметив Никиту.
– Здравствуй, племя молодое! Значит уже вернулись?

– А...да, - каким-то крякающим голосом ответил тот.
– Это вас... кот?

– Да, ты че, парень! Это мы тут немножко... посуду побили. Кот! Где это видано, чтобы милейшее домашнее животное нападало на человека?А?!

– Никита, иди мой руки и садись за стол, - стараясь перекрыть гул голосов, крикнула ему мама.

– Мам, я сейчас. Я вернусь после, хорошо? Ты слышишь?

– После чего?
– не поняла мама.

Этот гул кого угодно может вывести из себя!

– После Рож-де-ства!
– проорал Кит и опять метнулся к Овечкину.

– Дядя Сережа... только пожалуйста, честно.

– Это всенепременно!
– пообещал тот.

– Это все-таки вас гадский котяра отделал, да?

– Ни в коем случае!
– торжественно провозгласил Овечкин.
– Ну, сам подумай: чтобы меня... какой-то кот... Это было бы совсем не мудро!

– Ну вот, вы не хотите ничего мне рассказывать, - в отчаянии дернул головой Кит.
– Тогда скажите, хотя бы, где он. Вы его все-таки... того?

– Парень, на тебя дурно подействовал свежий воздух. Тебе надо среди народа побыть. А кстати, где твоя милая девушка?

– Она... дома. А где кот? Дядя Сережа, я вас очень прошу...

– Ну, если так...
– посерьезнел Овечкин.
– Онукрыт до поры в надежном месте. И, поверь, что там ему хорошо. И еда и...
– он описал жестом некую параболу, которая могла означать все, что угодно, но в данном случае, скорее всего, удовольствия всякого рода.
– Не волнуйся, больше он никого не тронет. Я об этом позабочусь. Лады?

– Лады!
– с превеликим облегчением гаркнул Никита и, схватив обеими руками мужественную руку Овечкина, с силой её потряс.

А потомвихрем пролетел два пролета лестницы и очутился в Жениной квартире.

Она ждала его, сидя одетая на краю стула в комнате Марии Михайловны. За стеной, в её комнате, как всегда, гудел разношерстный люд.

– Ты уже? Хорошо. Тогда проводи меня до остановки. Видишь, я слово сдержала.

– Женечка...
– он не знал, что сказать...

Как остановить ее? Кольцо! Он должен уничтожить кольцо - и тогда колдовская связь будет прервана. ЕгоЖенька станет свободной!

– Ну, пойдем...

И снова онина воле. Простор небесный был полон звезд. Ветер совсем утих, ночь затаилась, притихшая, таинственная...

– Ночь, слышишь меня?
– крикнул Кит, запрокинув голову и роняя шапку в снег.
– Не разлучай нас! Твой Царь рождается, слышишь, ночь? Царь небесный!

Женя ни слова не вымолвила в ответ на это импровизированное заклинание. Только подняла шапку, отряхнула от снега и водрузила ему на голову.

– Слушай... ещё есть время. Давай к реке прогуляемся. Знаешь, я ведь возле этого шлюза ещё ни разу не был!

– Правда?
– она поверила. Взяла его под руку.
– Тогда, конечно, пойдем.

Они спустились кривым переулочком к Яузе, а липы и тополя стояли на страже, охраняя их путь. Машин почти не было, и они легко и быстро перебежали дорогу. И вступили под сень высоких деревьев, чьи темные тени чертили загадочные письмена на белом снегу...

Возле чугунного парапета, ограждавшего набережную и шлюз, повеяло свежестью.

– Женька, чувствуешь... запах какой! Запах живой воды. Смотри - вон он, шлюз! А я и не знал, что в самом центре Москвы есть такое.