Чтение онлайн

Впрочем, запросто может быть, что на метро она вообще не ездит.

Потому что после того, как спели заключительную молитву, Принцесса Греза мило прощается со всеми сразу и выходит из класса, подкидывая на ладони ключи с логотипом BMW.

Как только занятие финиширует, Даша сама подходит ко мне, уже слегка оттаявшему.

– Как поживают агглы?

– Они сейчас в другом часовом поясе! – в тон отвечаю я, и мы вместе хохочем.

– Нравится у нас здесь?

– Неплохо! Я уже второй раз, неделю назад тебя не застал.

– Да? А мне показалось, что ты проскучал все занятие…

Представляю, как я выглядел, когда меня накрыло дежавю. Наверное, со стороны смотрелся, как будто меня молнией долбануло.

– Да нет, это я… Просто отрывок сегодня такой обсуждался…

– Духовно близкий тебе? – услужливо помогает Даша.

– Точно! Именно такой!

Даша радостно кивает в ответ на мои выкрутасы. У меня даже мелькает мысль: может, все-таки пригласить ее к нам на концерт? Но потом, прикинув, решаю, что пока не стоит палиться.

– В следующий раз приедешь?

– Постараюсь, – говорю ей.

Потом решаю, что обещать можно все что угодно, но форс-мажоры в этой жизни еще никто не отменял, и уточняю:

– Если, конечно, агглы за мной не прилетят…

– Осторожно, двери закрываются! Следующая станция «Достоевская», – делится радостью женский голос из динамиков.

Роммель как-то рассказывал, что, когда едешь в центр, остановки объявляет мужской голос, а когда из центра – женский. Я пару раз проверял – так и есть. Только все забываю проверить, где же именно в центре мужской голос меняется на женский.

Между прочим, в этом есть своя логика: в центр люди едут на работу, и брутальный мужской голос настраивает на то, что будешь сурово вкалывать. А когда возвращаешься домой, женский символизирует, что скоро вернешься в уют. Ну, это если дома уютно, конечно…

Как раз на «Достоевской» мы встречаемся в семь и выдвигаемся в «Идею Fix». Да, уже 18 июня – как-то время незаметно пролетело. Мы забацали пару реп (одна из них, ночная, была как раз перед моим первым кружком), но ничего нового в программу добавить не успели. Просто перемешали песни в другом порядке – вот и все отличия от последнего концерта в «Напряге».

– Станция «Достоевская»! Уважаемые пассажиры, при обнаружении подозрительных вещей в вагоне поезда сообщайте о них машинисту! – раздается женский голос, символизирующий уют.

У меня из подозрительных вещей только синтезатор, но машинисту о нем знать незачем.

На перроне уже стоит Роммель, рядом с ним Тоша. Они дружат так давно, что, по-моему, люди столько не живут.

Жмем клешни, обнимаемся.

– Больше никого нет, что ли?

– Есть, просто пока мало… Вон, видишь девчонок? Нет, не те шалавы, а дальше, в уголке. Это же вроде какие-то подруги Стэна, они на прошлом концерте были.

– И все?

– Ну, еще Троцкий с Нюхачом. Только они уже наверх пошли.

– За пивасом?

– Наверное. Они сегодня вообще не особо в адеквате. – Тоша ехидно лыбится. – По-русски говорить отказываются, а выдают только… Ром, как там?

– Бадри Па-тарка-цишвили, – выговаривает Роммель.

– А, так я даже знаю, кто это, – вспоминаю я. – Его же вроде грохнули пару лет назад. Или сам, история мутная… И что, больше вообще ничего не говорят?

– Ага. Дурака валяют. Мы их спрашиваем: с вами кто-нибудь еще ожидается? Они говорят: Бадри Патаркачи… Ну, в общем, ты понял. Или говорю: и нам пиваса зацепите! Нюхач строго так смотрит и говорит… ту же самую мантру, короче.

– Эй, а Троцкий вообще играть сможет сегодня? – беспокоюсь я. – На барабанах-то не Бадри Патаркацишвили будет стучать, я надеюсь?

– Не, нормально все, не очкуй. Поваляет дурака и перестанет.

Подходит очередной поезд из центра, из него вылетает Стэн с басухой на плече. Девчули «из уголка» действительно машут ему, и они все вместе подходят к нам.

– Здорово! Вы знакомы ведь, верно? Ну вы склерозники! Еще раз – Наташа, Лиза, Надя! Девочки, это Костя, Рома, Тоша. А что, больше никого нет пока?

Роммель излагает им сагу про Бадри Патаркацишвили, а я достаю мобильный и вижу, что, пока ехал в метро, получил три эсэмэски: от Денисыча, Леры (кто бы сомневался) и Волшебной. Смысл у всех один – «сорри-сорри, но сегодня приехать не смогу» (далее – уважительная причина отсутствия).

Мне приходит в голову, что ситуация – один в один как в той притче, которая читалась на последнем кружке: про то, как хозяин позвал гостей на пир, а они стали косить с разными отмазками. Абсолютно как у нас.

Жаль, не расскажешь об этом пацанам – не оценят насчет притчи. А ребятки с кружка, боюсь, не догонят про клубные концерты…

Впрочем, у нас хоть кто-то пришел. А то пришлось бы собирать нищих и увечных на концерт, если уж все в точности по Евангелию.

Тем временем подтягиваются Светик, моя лучшая подруга, и ее новый молодой человек (как его зовут, я не расслышал), потом еще пара знакомых Роммеля, и мы решаем никого больше не ждать. Поднимаемся на эскалаторе, выходим на улицу и видим Троцкого и Нюхача с банками коктейлей в руках. Я решаю играть на опережение.