Перила
Шрифт:
Игорь грозит мне пальцем: не заигрывайся. Это тебе, мол, Библия, а не концерт в «Напряге». Я делаю виноватую морду, но всех остальных, по-моему, прикалывает такое «чтение с выражением».
В этот момент дверь открывается – и в класс влетает Даша. За ней еще какая-то подруга с замысловатой прической на голове.
– Всем привет, мои доро… – восторженно салютует она и вдруг осекается, заметив, что мы уже начали.
– Даша, мы читаем, – говорит Игорь, очень стараясь звучать назидательно и серьезно. – Мы очень рады тебя видеть, только не надо так врываться.
Та мгновенно принимает виноватый вид, семенит к свободному стулу, но по пути умудряется поздороваться почти со всеми: кого-то чмокает в щечку, кому-то улыбается и подмигивает, Жанне ерошит волосы – и вдруг видит меня и застывает.
– Даша, ну что у нас там еще? – из последних сил корчит из себя строгого педагога Игорь. – Ах да, вы же знакомы? Вот после занятий и пообщаетесь. Продолжаем…
Дашка приземляется напротив меня и блаженно улыбается. Выражение ее лица такое, будто она меня лет десять назад спасла из эпицентра тайфуна, а теперь я вырос, и мы вдруг встретились на вручении Нобелевской премии. Кстати, нормальный голливудский сценарий.
Ее подруга, напротив, делает все, чтобы не привлекать к себе внимания. Мы так себя вели в первом классе, когда опаздывали на урок. Она садится, расправив нереально длинную юбку (хотя вообще в этой компании юбки до колена, наверное, считаются экстремальным мини), и ее прическа колыхается вверх-вниз, пока не принимает устойчивое положение.
Такое ощущение, будто я эту мадемуазель где-то видел… Хотя понимаю, что это бред.
Тем временем, пока я их разглядываю, отрывок уже почти дочитали.
– «… Ибо сказываю вам, что никто из тех званых не вкусит моего ужина, ибо много званых, но мало избранных», – ставит точку кто-то из девчонок.
– Отлично! Итак, сегодня разберем этот отрывок. Даша и Таня, вам стихов не досталось, но от обсуждения вам увильнуть не удастся, – смеется Игорь.
– А мы и не увиливаем, – искрится улыбкой Даша. Странно: когда мы с ней встретились в метро, мне она не показалась такой уж лучезарной, скорее наоборот. Неужели вправду так рада всех видеть?
Таня (вот как ее, оказывается, зовут) тоже дружелюбно переглядывается с «сектантами». Получается, она здесь тоже частая гостья.
– Матушка, не тормозим, уже комментируем.
– Да-да, – отвлекается от «перестрелки взглядами» Катя. – В общем, мой отрывок – это начало притчи о званых на пир. Хозяин, который зовет гостей – это, если я правильно понимаю, Господь. Он зовет на пир гостей, то есть всех людей…
– Все верно, – подбадривает Игорь.
– Под пиром подразумевается Царствие Небесное, где Господь рад видеть каждого из нас… – продолжает шпарить матушка.
Кстати, пока мы возились с заваркой пуэра, Жанна меня просветила: оказывается, матушка – это жена священника, то есть батюшки. В общем, мои духовные знания увеличиваются нереальными темпами. Жаль только, нет повода ими выпендриться перед кем-нибудь…
В это время Жанна через стол громко шепчет Дашиной подруге:
– Татиана, солнце мое! У тебя же волосы обалденные, зачем ты из них гнезда вьешь? Прятать красоту – преступление перед ближними, поняла?!
– Ну что ты меня смущаешь? – рдеет румянцем та. Довольно мило, кстати.
– Ничего не смущаю! Я тебе по-доброму завидую!
– Девочки, вы с нами? – окрикивает Игорь. – Кое-кому из вас скоро комментировать, между прочим.
– Подумаешь, испугал! – фыркает Жанна.
– Жанночка, как ты скажешь, – улыбается Таня, запускает руки куда-то глубоко в прическу и вынимает из нее сразу несколько шпилек, которыми, видимо, крепилась вся конструкция. Целый водопад (или, точнее, волосопад), рассыпаясь, обрушивается на ее плечи.
Очень красиво!
Таня наклоняется, уворачиваясь от «волосопада», потом закладывает локоны за уши и поднимает лицо.
И все. Я окаменеваю. Превращаюсь в застывший цемент.
Знаете, терпеть не могу книжные выражения из серии «…и тут время для него остановилось, и мир замер». Или: «Он застыл, как громом пораженный». Или еще какой-нибудь словесный шлак.
Но это как раз про мой случай.
Когда Таня поднимает лицо, я понимаю, что был прав – я действительно ее уже видел.
Причем совсем недавно.
Просто мне это не приходило в голову, пока волосы были заплетены. А с прямыми узнал сразу. Тут ошибиться невозможно.
Это она ступила на эскалатор в последний момент моего Синего сна!
Ну, помните, где Сальный голос? И движение, когда она поднимает лицо, – абсолютно фирменное. Во сне оно было точь-в-точь таким же. Это на нее я глядел и кричал «да!», как будто давил на гашетку.
Да, я сам понимаю, что это шиза!
Но если мне кто-нибудь это объяснит – с меня ящик Hennessy! Если он, конечно, продается ящиками…
Пока я отмораживаюсь, вокруг идет какая-то бесконечная дискуссия. Я даже, кажется, на автомате как-то умудряюсь прокомментировать «свой» стих.
А перед глазами все ползет и ползет эскалатор.
Следующее открытие валится на меня минут через пять. Таня наклоняется вправо, чтобы пошептаться с кем-то из девчонок, и я замечаю, что на спинке ее стула висит серая ветровка. А я точно помню, что во сне она была именно в такой. Не верите – вернитесь на пару глав назад и перечитайте!
Интересно, вот если подойти к ней сразу после кружка и сказать: «Знаете, Таня, я вас видел на переходе с "Римской" на "Площадь Ильича". Точнее, для вас – с "Площади Ильича" на "Римскую". И я вас выбрал, чтобы пройти вместе всю жизнь» – какой будет ее реакция?