Чтение онлайн

— Испугались эдельвейсовцы, драпанули, — хитровато улыбнулся Одноблюдов, и в прищуренных глазах его мелькнула радость. Но вот его внимание привлек блеснувший на снегу какой-то предмет. Юрий нагнулся и поднял поясную пряжку с фашистским гербом и готической надписью «Гот мит унс» — «С нами бог».

— Видишь, и бог фрицам не помог, — засмеялся Одноблюдов и протянул бляху Сидоренко.

Саша взял ее, с неприязнью повертел в руках, а потом бросил на землю и со злостью ударил носком ботинка. Гитлеровская бляха прогромыхала по склону и завалилась в трещину.

Поднимались все выше и выше… А когда смельчаки были уже у самой вершины, разразилась снежная буря. В одно мгновение все смешалось в белой мгле: и небо, и земля. Десять дней и столько же ночей, прижавшись друг к другу, альпинисты пережидали непогоду.

Именно тогда в боевом подразделении альпинистов и родилась «Баксанская». Тогда не такая длинная песня, как сейчас, а короткая в пять куплетов с припевом, она понравилась всем:

Где снега тропинки заметают,

Где лавины грозные гремят,

Эту песнь сложил и распевает

Альпинистов боевой отряд…

Помнишь, товарищ, вой ночной пурги,

Помнишь, как кричали нам в лицо враги,

Помнишь, как ответил с воем автомат,

Помнишь, как вернулись мы домой в отряд?

…12 февраля немного приутих буран, непрерывно бушевавший много дней на склонах Эльбруса. К полудню даже выглянуло солнце. У альпинистов полным ходом шли последние приготовления к штурму Эльбруса, к снятию фашистских штандартов и водружению победных флагов нашей страны.

О том, как происходил поединок 20 альпинистов с двуглавым великаном Эльбрусом, лаконично рассказывают фронтовые записки Александра Сидоренко:

«13.II.43 г.  Проснулся в 1.15. Погода испортилась, западный ветер, облачность, снегопады… Решили идти маленькой группой на Западную вершину (разведка).

В  2.30  вышли Гусак, Белецкий, Бекну и Габриэль Хергиани, Е. Смирнов и я. Ориентировка затруднена. Взяли левее. Габриэль и я проваливались в трещину несколько раз. Идем дальше У моей левой кошки раздвигаются звенья. Трудно чинить на таком ветру. Нудный длинный траверс! Ветер в лицо. На щеках и на носу то и дело образовываются ледышки. Светает…

У триангуляционной вышки на Западной вершине увидели обрывки фашистских штандартов, сорвали. Установили советские флаги!

…Спуск. Туман очень искажает и затрудняет ориентировку. Куда идти? Внизу услышали выстрелы из автоматов, карабинов и ручного пулемета. Начинает темнеть.

В  17.40  поздравляют товарищи у Приюта. Погода совсем портится…»

Этим не закончилась Эльбрусская эпопея. Оставалась еще Восточная вершина — высота «5621». И только через четыре дня, когда немного утихла разбушевавшаяся метель, альпинисты снова вышли на Эльбрус. Тогда, 17 февраля 1943 года, в дневнике Александра Сидоренко и появилась еще одна историческая запись:

«…В  11 часов  установили советский флаг. В этот день узнали по радио, что освободили Харьков. Вечером отметили сразу два эти события».

Так день 17 февраля 1943 года вошел в историю Великой Отечественной войны, не только как день крушения фашистской символики, но и как день немеркнущего подвига, который совершили герои Бечойского перевала Юрий Одноблюдов, Александр Сидоренко, Николай Моренец, Виктор Кухтин и шестнадцать его товарищей-альпинистов, в условиях зимней непогоды водрузив на Эльбрусе победное знамя нашей Родины.

ГДЕ ВЫ, ДРУЗЬЯ-АЛЬПИНИСТЫ?

Кончилась битва за Кавказ. Малеинов вышел из госпиталя и остался, как и Одноблюдов, преподавателем школы военного альпинизма и горнолыжной подготовки в Бакуриани. Сидоренко, Кухтин, Моренец с наступающими войсками ушли на запад, освобождали Прагу, Будапешт, Вену.

Чуть больше трех десятилетий прошло с тех памятных событий. По-разному сложилась послевоенная судьба героев ледяной эпопеи. Бывший начальник перехода Юрий Васильевич Одноблюдов, ныне заслуженный тренер СССР и заслуженный работник культуры РСФСР, живет в Москве.

С Юрием Васильевичем не раз приходилось встречаться на Кавказе, в альпинистском лагере «Баксан», где после войны много лет подряд он был начальником учебной части. Мы виделись в Домбае, на переаттестации старших инструкторов альпинизма, выступали вместе у традиционных альпинистских костров, однажды пришлось встретиться неожиданно и на Алтае, в глухой тайге.

…Совсем недавно побывал я в Москве и, конечно, не мог не зайти к Юрию Васильевичу. Поднявшись на пятый этаж, позвонил. Дверь открыла хозяйка в просторном темном платье, жена Одноблюдова.

— Мина Фадеевна?..

Вышел и сам хозяин.

— Заходи, заходи!

Много интересного рассказали они мне в тот вечер о ледовом походе, о своей послевоенной жизни.

Скрипнула дверь. В комнату входит крепкая, как и мать, дочь Юрия Васильевича. Это Таня, та самая девочка, которую в годы войны балкарцы окрестили на мужской лад и часто в шутку называли Татьяной Георгиевичем. Ее-то, грудного ребенка, родители в рюкзаке и перенесли через снежный перевал Бечо, в тот незабываемый сорок второй год.

Таня стоит со стопкой книг под мышкой, улыбается, щурясь, будто яркий свет бьет ей в глаза.

— Сдала? — спрашивает Юрий Васильевич.

— На «пять», папочка.

Оказывается, Таня, работая монтажницей на машиностроительном заводе, учится на последнем курсе МВТУ.

В Москве живет и Александр Игнатьевич Сидоренко, заслуженный мастер спорта и талантливый кинооператор. Его изумительные киносъемки на Памире знакомы зрителям по фильмам «Белое пятно ледника Сагран», «День победившей страны» и другим. Александр Игнатьевич и способный фотограф. Его чудесные снимки под общим названием «Лед и люди» отмечены серебряными медалями на Международной фотовыставке.