Чтение онлайн

— Долгов у меня так много, что дарованной мне суммой все равно всех не удовлетворишь, и, чем обижать людей несправедливостью, не лучше ли со всеми обойтись поровну?

— То есть никому не платить?

— Вот именно. Ну разве я не прав? А если вы к тому же возьмете в соображение, что я обещал княжне Гедвиге дивный бриллиантовый парюр, а графине Юлии — заграничную коляску и пару серых лошадей, не говоря уже о проигранном на пари пани Розалии загородном домике…

— А знакомство с таинственной красавицей? Не мешает вашему величеству и на этот предмет отложить несколько десятков тысяч, — со смехом подсказал Аратов.

— Правда, надо и об этом заранее позаботиться.

— Нечего, значит, и думать об уплате долгов?

— Очень рад, что вы теперь и сами убедились в этом. Впрочем, мы еще успеем поговорить об этом, а сегодня нам предстоит еще столько дел до приезда гостей, что ни минуты нельзя терять. Мне хотелось бы знать ваше мнение относительно вечернего представления. Вы знаете, как хорошо изучил я роль Париса в интермедии, которая должна была быть представлена на несостоявшемся спектакле у Любомирских? Я для этой роли выписал костюм из Парижа. Не найдете ли вы возможным предложить Браницкому уступить мне эту роль?

— Попробую. Но кому же, ваше величество, вы намереваетесь предложить яблоко? Богинь готовятся изображать такие красавицы, что выбор между ними довольно затруднителен.

— Это — мой секрет.

Они обошли весь парк, останавливаясь то тут, то там перед работающими над его украшением и выслушивая их объяснения о готовящихся эффектах при вечернем освещении. Наконец король привел своего спутника к скамейке в одном из отдаленных уголков парка. Эта скамейка из простого дерева была особенно красиво разубрана зеленью и цветами, и над нею спускался пунцовый шелковый с золотой бахромой шатер, на котором золотыми буквами красовалась надпись: «В память первого свидания».

— Догадываетесь вы, для кого я приготовил этот сюрприз? — спросил король, самодовольно усмехаясь.

— Как не догадаться! — угрюмо ответил Аратов. — Да и все догадываются. Впрочем, вашему величеству, может быть, это и угодно? — прибавил он с оттенком презрения.

— Вы думаете, что ей это будет неприятно? — нерешительно спросил король, смутившись.

— Я думаю, что надо быть совсем потерянной женщиной, чтобы обрадоваться такому афишированию.

— Вам как будто обидно за нее? Точно вы ее знаете! — сердито процедил сквозь зубы король, отвертываясь, чтобы не встречаться взглядом с насмешливыми глазами Аратова, и направляя свой путь дальше по тенистой аллее к фонтану, где несколько рабочих под наблюдением декоратора оканчивали устройство иллюминации. Тут он остановился и приказал декоратору снять шатер с надписью над скамейкой. — Вы мне, может быть, и цветы прикажете убрать? — с усмешкой обратился он с Аратову.

Однако тот, пожимая плечами ответил, что здесь никто не может приказывать его величеству.

Дмитрий Степанович не мог не видеть, в какое раздражение приводит короля перемена его обращения с ним, но его враждебное настроение ко всему окружающему, начиная от цветов, на каждом шагу лезших ему в глаза, и кончая самодовольной красивой фигурой его коронованного друга, с каждой минутой усиливалось, и язвить его неприятными, но правдивыми замечаниями доставляло Аратову наслаждение. Великие мира сего не переносят правды и жестоко мстят за нее; он знал это, но сегодня как будто задался целью навсегда поссориться с первым человеком в королевстве. Это непременно удалось бы ему, если бы появление гостей не заставило короля поспешно удалиться от него.

Начался праздник. Шумной, веселой толпой рассыпались приглашенные по аллеям парка и покоям дворца; всюду запестрели красивые французские наряды дам в высоких напудренных прическах; маленькие ножки на высоких каблучках атласных башмачков топтали усеянную цветами мураву на лужайках и мелькали под сводами столетних деревьев, осыпанные золотым дождем солнечных лучей. Веселый смех и говор не смолкали ни на минуту, сливаясь со звуками оркестров, игравших во всех концах парка. Программа увеселений исполнялась с удивительным ансамблем и одушевлением. Все точно сговорились способствовать торжеству. Дамы соперничали в красоте, свежести, грации, веселости и любезности, и Станислав Август порхал между ними, как мотылек промеж цветов, расточая на все стороны изысканнейшие комплименты и страстные взгляды. Каждая женщина, к которой он обращался, могла думать, что он с радостью отдаст за нее жизнь, — такими влюбленными глазами смотрел он на нее, предлагая ей цветок, чашку бульона или бисквит.

Карусель удалась как нельзя лучше. Даже старики и старушки, принимавшие участие в блестящих каруселях, устраиваемых в Дрездене покойным королем для несчастной графини Козель, не могли не согласиться, что ничего лучшего они не видывали. Прекрасно выдрессированная прислуга в красивых ливреях ловко лавировала промеж публики с серебряными подносами, уставленными прохладительными напитками, фруктами, мороженым, предугадывая желание гостей освежиться. Ожидание предстоящих вечером наслаждений усиливало всеобщее удовольствие.

Одному только Аратову было тоскливо и скучно среди всеобщего веселья. Все это ему приелось, казалось пошло и глупо, бесцельно. Фальшь улыбок накрашенных губ, белила и румяна на щеках, искусственный блеск подмалеванных глаз невыразимо раздражали его. Противны были ему расфранченные куклы с кокетливыми взглядами и рассчитанными на эффект движениями, но еще гаже и смешнее казались ему мужчины, их подражание французам, кривляние, старание замаскировать мысли, чувства и стремления под заученными фразами и взглядами. Всех их он знал хорошо, и карикатурная комедия, разыгрываемая ими, казалась ему отвратительной.

Вот с превеликой помпой подъехали к воротам парка Чарторыские — знаменитый князь Адам с сыном, супругом очаровательной Изабеллы — в золоченой коляске, окруженные блестящей свитой всадников, предшествуемые скороходами. Все глаза устремляются на короля, который с плохо скрываемым волнением и торжествующей улыбкой спешит навстречу своим заядлейшим врагам, радушно протягивая им руки, приветствуя их напыщенной фразой, которую он с умыслом произносит так внятно и громко, что сотни людей могут слушать ее и с прикрасами разнести по всему городу. Многие приехали сюда единственно для того, чтобы быть свидетелями этой знаменитой встречи. Она происходит у мраморной лестницы большой террасы, с которой его величество сошел в ту самую минуту, когда из соседней аллеи появилось блестящее шествие. Объятиям и поцелуям нет конца. Из присутствующих многие не в силах скрыть ехидную улыбку. Кому же не известно, что «фамилия» отказалась от своих замыслов против Понятовского только на время и что при первом удобном случае король не преминет попытаться утопить Чарторыских, чтобы не погибнуть от них?