Пень
Шрифт:
правились на просторную кухню за праздничным обедом, а мо-
лодые люди, переглянувшись и взявшись за руки, направились…
в туалет и захлопнули за собой дверь!
Туалетная дверь ахнула!
Она даже не успела опомниться, она даже не успела деликат-
но отвернуться, как вдруг перед ее изумленными глазами поле-
тели в воздухе какие-то одежды, зазвенели в ее ушах какие-то
чудесные прекрасные звуки и … и … и она увидела все…
О! Туалетная дверь была счастлива! Еще долго после того, как
молодые люди подобрали свои одежды и, как ни в чем не бывало,
смирно явились перед родителями, она не могла успокоиться, ее
деревянное сердце билось, снова и снова перед ее глазами вста-
вали величественные, прекрасные картинки… Она была потря-
сена всем виденным, она как будто даже стала выше и красивее!
Теперь с дверью в спальню они сравнялись, теперь она стояла
на одной доске с нею, а может быть даже выше! Впервые в своей
жизни она посмотрела на дверь в спальню с некоторым превос-
ходством и с удовольствием заметила, как та отвернулась и в ее
деревянных глазах мелькнула темная зависть.
– А! – злорадно подумала туалетная дверь, – не видать тебе
таких страстей!
О, нет! С этой секунды она уже не жалела, что родилась туа-
летной дверью; боже, какое убожество родиться, например, же-
лезной дверью в каком-нибудь рыцарском замке!
Она была просто счастлива! Теперь она тоже была хранитель-
ницей жуткой, красивой тайны!
– Взяться за перо, что ли? – стала задаваться она вопросом.
В поезде из Парижа
в Париже он пробыл неделю, подробно изучил все обстоя-
тельства еще не раскрытого дела, фотороботы предпола-
гаемых участников преступления, попрощался с французскими
коллегами, сел в автобус, доехал до остановки «Gate de L`Est»,
и оттуда не спеша прошел на вокзал. До поезда Intercity Express,
отправлением в 19 часов 6 минут на Германию, оставалось
еще несколько минут, и он прощался с ласковым теплом осенне-
го Парижа. Поезд уже стоял, занимая собою весь огромный пер-
рон. Он вошел в вагон номер 9 и стал осматриваться в поисках
своего места; найдя его, он снял свое длинное осеннее пальто,
сложил его и положил на верхнюю багажную полку рядом с чер-
ным чемоданом на колесиках, и остался в бордовом свитере.
Напротив него, по ходу поезда, уже сидела молодая женщина лет
35 в зеленом платье с короткими рукавами и глубоким вырезом
на груди; у нее были темные волосы, аккуратно убранные в вы-
сокую прическу; на узком бледном лице выделялись темные гла-
за под тонкими бровями.
Она подняла на него свои большие глаза, немного задержа-
лась на нем изучающе, затем отвернулась и стала смотреть
в окно. На столике перед ней лежала раскрытая книга. Он поз-
доровался, и она снова вскинула на него глаза и отозвалась
низким голосом; ее голос был приятным, звучал немного заво-
раживающе; его нельзя было описать словами, но можно опи-
сать чувствами, – его хотелось слушать, как любые приятные
звуки…
Поезд тронулся медленно и плавно; за окном потянулись
парижские пригороды. Молодая женщина закурила и броси-
ла на него короткий взгляд. Он тоже достал рассказы Генриха
Белля, и углубился было в чтение, но присутствие этой юной
женщины, ее внутреннее беспокойство мешали ему, он отло-
жил книгу и достал бутылку красного сухого вина Chateau Tour
la Verite Bordeaux AOC 2007, это вино французских королей, счи-
тают французы. Впрочем, какой народ считает свое вино кислым,
свои колбасы невкусными, свои города неинтересными, своих
женщин некрасивыми?..