Пекло
Шрифт:
Одна загвоздка: негодяй Кальтер знает, что я способен на такой отчаянный шаг. И он готов к тому, что я буду встречать его за порогом штаба, держа палец на спусковом крючке.
Между тем любительница ворованных ценностей Шира заинтересовалась табличкой на двери соседнего кабинета. «Исторический музей ж/д станции «Скважинск» – вот что там располагалось, если, конечно, табличка не врала. Вряд ли в этом музее хранилось что-либо ценное помимо керосиновых фонарей, шпальных костылей, кирок, паровозных свистков, фуражек легендарных машинистов и пожелтевших старых фотографий. Но Крамер все же подергала дверную ручку и проверила, тщательно ли оберегаются экспонаты.
Кабинет оказался не заперт. Это должно было окончательно убедить Ширу в том, что никакими сокровищами тут не пахнет. Тем не менее она не удержалась от соблазна и заглянула внутрь. Затем выглянула обратно, повертела головой, проверяя, не рассердила ли кого ее выходка, и, убедившись, что нет, прошмыгнула в приоткрытую дверь.
Я хотел окликнуть ее и попросить не заниматься ерундой. Но тут в коридор забежал очередной курьер, и нам пришлось объяснять ему, что у командующего секретное совещание, и он приказал пока его не беспокоить. Впрочем, Шире и самой быстро расхотелось знакомиться с историей местной железной дороги. Не прошло и полминуты, как Крамер выскочила из кабинета… Однако что-то с ней было не так. Выглядела она очень возбужденной, и ей явно не терпелось поделиться с нами какой-то новостью.
– Полковник! – воскликнула она, подбегая ко мне. – Пропади я пропадом, но вам надо срочно на это взглянуть!
– На что взглянуть? На старые, ржавые железяки? – поинтересовался я, хотя интуиция подсказывала мне, что вряд ли Шира разволновалась бы из-за пустяка.
– К черту железяки! – раздраженно отмахнулась она. – Там на стене висит картина. А на ней – каменный мост! Тот самый, который мне снился! Точно вам говорю! Я едва на ту картину взглянула, так моментально его узнала!
– Да чтоб тебя! – выругался я, покосившись на курьера. Но тот, переминаясь с ноги на ногу, отвернулся к окну и глядел на зарево пожара, бушующего неподалеку отсюда. – Ладно, показывай свой мост. Только быстро!
Велев Бледному и Гробику продолжать охранять штабной вход, я последовал за Крамер в музей. Она подвела меня к большой картине, на которой и впрямь был изображен каменный мост, напоминающий те арочные европейские мосты, что были сооружены еще во времена Римской империи. Этот мост был совсем короткий, в два пролета, поскольку речушка, над которой его возвели, не превосходила по ширине здешнюю Чучуйку.
Так подумал я до того, как прочел пояснительную табличку под картиной. На самом деле она оказалась не обычным пейзажем, нарисованным каким-нибудь одаренным железнодорожником. Каждая деталь на ней имела прямое отношение к истории Скважинска и проходящей через него железной дороги. И речка на полотне являлась именно Чучуйкой, и место, на которое я сейчас глазел, существовало в действительности. И даже мост там сегодня стоял. Правда, это был совсем другой мост, большой и железный, а не тот, который снился Шире, и который она вдруг обнаружила на музейной картине.
Было на ней еще кое-что, роднящее ее со сном Крамер. Прямо перед мостом, напротив его единственной опоры, в речной глади виднелся неглубокий провал, похожий на воронку водоворота. Вряд ли художник вписал бы в свой реалистичный пейзаж фантастическую деталь. А, значит, этот водоворот тоже существовал в действительности.
Как любопытно!
Держа ухо востро и слушая, что происходит в коридоре, я пробежался глазами по табличке.
«Легендарный Мост Утопленников – историческое сооружение Поволжья, не сохранившийся до наших дней. Был построен на пересечении речки Чучуйки с Мартыновским трактом за полвека до основания Скважинска…
Возникший после возведения моста рядом с ним, в речном дне, бездонный разлом породил редкое природное явление – большой речной водоворот. По приблизительным подсчетам, в него стало утекать около десяти-пятнадцати процентов всей речной воды…
Также, вероятно, из-за разлома возведенный вскоре на этом месте городок назвали Скважинском. Хотя некоторые краеведы не согласны с такой версией. Они считают, что город получил свое имя из-за множества скважин, которые бурили здесь в конце девятнадцатого века ищущие нефть компании.
Мост Утопленников получил свое название потому, что стал популярным в округе местом самоубийств. Желающие покончить с жизнью скважинцы верили, что найдут в речном водовороте быструю и легкую смерть…
Мост Утопленников был взорван и уничтожен во время Гражданской войны. Тогда же исчез водоворот – один из обломков моста упал поверх донного разлома и перекрыл его. Однако перекрыл не полностью, и вода в том месте до сих пор продолжает утекать под землю. Во избежание несчастных случаев, ныне это место отмечено буем и огорожено…
В конце тридцатых годов двадцатого столетия уцелевшие береговые фундаменты моста были усилены и послужили основанием для новой переправы – стального моста, перекинутого через реку при строительстве железной дороги…»
Автор картины – скважинец Савелий Островерхов, член Союза художников СССР, лауреат таких-то премий, участник таких-то выставок и так далее…
– Ну что, уже теплее? – осведомилась Шира, заметив, что я прочел табличку.
– Если ты имеешь в виду проклятые пожары, то да – здесь и впрямь становится жарковато, – ответил я. – Если же ты про картину, то я все еще не вижу на ней подсказку! Все, что мы выяснили – месторасположение объекта, который тебе снился. Да, это лучше, чем ничего, но в чем тут смысл?
– Возможно, это и есть ориентир, на который нам нужно двигаться дальше, – предположила Крамер.
– Не исключено. Но какой из двух ориентиров? Мост Утопленников или водоворот?
– Ну, если учесть, что первый остался в далеком прошлом, а второй вроде еще существует, хотя и не виден на поверхности реки…
– Он существует, – подтвердил я, припомнив доходившие до нас городские слухи. – Нам тут рассказывали, что год назад под железнодорожным мостом на день ВДВ утонули сразу два десантника. Причем оба были не слишком пьяны и отлично плавали. Но их затянуло под воду с такой быстротой, что они даже закричать не успели.
– Тогда все ясно. «Серые» хотят, чтобы мы тоже нырнули в реку, – мрачно сострила Шира. – Вот досада – а я купальник в тюрьме оставила!
В коридоре раздался скрип открывающихся дверей. Я сей же миг забыл о картине и поспешил прочь из музея. Бледный и Гробик не стали бы стрелять в Кальтера без меня. Учинять здесь бойню или нет, предстояло решать только мне. Но я по-прежнему не был уверен, разумная ли это мысль.
Из малого зала показался, однако, не Кальтер, а один из адъютантов. Пробежав мимо нас, он притормозил возле курьера, сообщил ему, что тот может войти, и последовал дальше, к лестнице. Надо думать, это разрешение касалось всех остальных, включая нас. И я, велев товарищам оставаться у дверей, вошел в зал следом за посыльным.