Чтение онлайн

Напарник эмоционально выругался и полез во внутренний карман за комиксом, но в это время перед коттеджем загорелся свет, тихо щелкнула входная дверь, и на крыльцо вышли двое мужчин. Невысокие гибкие тела, облаченные в черные штаны и серые свитера. Темные волосы, насупленные брови. Длинные руки и непропорционально широкие плечи. Один заметно моложе, не братья, но чем-то неуловимо схожи. Так бывает, когда близкие друзья становятся чуть ближе, чем родные.

– Труба зовет! – с нескрываемым облегчением прогудел Бурый, торопясь поскорее покинуть тесный для него полицейский кар.

Я чуть усмехнулась, наблюдая за попыткой напарника втянуть грудь, живот, ноги и руки, чтобы выбраться наружу, и легко выпрыгнула из кабины сама.

На улице холодно и зябко, а форма для Карателей была не самой теплой: сапоги до колена, плотные штаны из грубой, но зато жароустойчивой ткани, и тонкий шерстяной свитер с одним рукавом. Левая рука от ключицы до кончиков пальцев, шея, левая лопатка и часть спины всегда оставались открытыми, кожу в этих местах покрывали золотисто-черные татуировки. Не то чтобы мы хвастались, просто иначе активированные печати прожигали ткань, а делать что-либо, когда у тебя полтела горит, малость затруднительно. Уж сколько вещей за эти три месяца после обретения силы я по глупости загубила!

Морозец ночи радостно кусал голую кожу и мягко, но предельно настойчиво карабкался за шиворот, поэтому дистанцию между парковкой и коттеджем я преодолела бодреньким шагом. Как оказалось – торопилась зря! Стоило подняться на крыльцо, как встречавшие нас каннисы синхронно скривились, зажали носы большим и указательным пальцами и отступили.

– Вам в дом нельзя, – вместо «здрасти» услышала я.

– Че это? – удивился Бурый, вырастая за моей спиной подобно огромной рыже-черной горе.

– Запах…

Я смущенно потупилась. Ох уж эти оборотни! Вот кто виноват, что у них такое острое обоняние? Ясен перец, что после двенадцатичасовой рабочей смены благоухают розами только продавцы цветов да парфюмеры, но можно ведь и как-то потактичнее сделать замечание. Вон Бурый тоже оборотень, но он-то промолчал.

Напарник наклонился к моим волосам, шумно втянул носом воздух.

– Запах как запах, – в итоге изрек он.

Но каннисы так не считали. Мужчины продолжали морщиться, отворачиваться и прикрывать рукавами носы.

– Так пахнут самки в Ночь песен, – наконец снизошел до объяснений тот, что постарше.

Я подавилась от неожиданности и судорожно закашлялась.

– Ааа… О! – изумленный Бурый посмотрел на меня, потом на каннисов, потом снова на меня и… заржал!

Нет, ну где совесть у этого мохнатого?

Пихнула напарника локтем по дрожащему от смеха пузу и с вызовом посмотрела на оборотней.

– Что делать будем?

– Альфа… сейчас выйдет… – старательно экономя воздух в легких, сообщил оборотень.

– Я буду долго помнить этот день! – давясь от смеха, признался Бурый, а я скривилась.

Растреплет! И к медиумам не ходи, растреплет всему участку! Уже к следующей смене об инциденте будут знать все, начиная от уборщицы и заканчивая желторотым стажером. Я даже представила, как пышущий сарказмом лейтенант Пэрри разразится очередной тирадой. Что-нибудь вроде: «Златокудрая моя бестолочь! Поздравляю тебя с официальным воцарением на престоле серых и хвостатых. Отныне и навеки веков участок запомнит тебя как ту самую Карательницу, под окнами которой выла ночи напролет стая. Кстати, звонили из парфюмерной лавки, предлагали гору денег за твое исподнее, и знаешь, что я сделал? Я сказал им код от твоего шкафчика в раздевалке, отдал связку ключей от квартиры и даже тот крохотный ключик от выдвижного ящичка стола, куда ты прячешь собственное самоуважение».

Я скривилась еще сильнее. Даже воображаемый, лейтенант Пэрри умудрялся наподдать моему чувству собственного достоинства.

Дверь снова хлопнула, являя миру и двум патрульным альфу Лиама. Широкоплечий брюнет с неповторимым ореолом власти и самодостаточности, хотя одет в просторные домашние штаны и серую майку с бирюзовой эмблемой оскалившегося волка. При виде меня глава стаи удивленно округлил выразительные глаза, мерцающие желтоватым светом, темные брови мужчины поползли вверх, а потом он втянул носом воздух и окаменел.

– Предупреждаю сразу, альфа Лиам, – раздраженной кошкой зашипела я в лицо живой статуе, – если еще хоть один каннис зажмет при мне нос, поморщится или отвернется, то я проведу массовый самосуд!

– Силенок-то хватит? – голос у альфы оказался под стать внешнему виду – четкий, рокочущий, с подавляющими нотками, и я как-то разом притихла и растеряла весь боевой напор.

– Это она только с виду дохлая, – встрял Бурый, недолюбливающий каннисов. – И вот еще… Альфа, учтите, через час закончится наша смена, и тогда ждать Карателя придется двое суток.

– Замена? – деловито уточнил каннис.

– Сомневаюсь, что управление посчитает причину «ваш Каратель пахнет как самка» существенной.

– Тогда прошу, – альфа вежливо подвинулся, пропуская нас внутрь логова.

В просторном холле царил полумрак, приятно пахло свежестью и сосновой хвоей. Откуда-то из глубины бокового коридора возникла женщина в черном глухом платье до колена, сунулась было, чтобы предложить гостям тапочки, но под взглядом альфы осеклась и сделала попытку слиться с интерьером.

– Сюда, – альфа Лиам сделал приглашающий жест в сторону деревянной арки.

Мы с Бурым молча прошлепали по темно-коричневой плитке пола в указанном направлении и оказались в просторной кухне-гостиной. Здесь тоже было темно, экономят, наверное, только в центре зала над вытянутым прямоугольником разномастных диванов, кресел и пуфиков горел одинокий фонарь. Вся стая, включая детей, женщин и стариков, собралась сейчас здесь и неприветливо косилась в нашу с Бурым сторону.

– Всем ночи, – тихо поприветствовала я сидящих каннисов и попыталась отыскать глазами добровольца. – Кто из вас Дариан?