Чтение онлайн

— Присаживайтесь. — сказал немец не так добродушно, как ожидал старик, — Я удивлен! Удивлен тем, что в здешних краях есть люди, которые хорошо играют. Вы, верно, много играете в шахматы?

Старик улыбнулся не свойственной ему улыбкой.

— Вcю свою юность играл, сейчас иногда, когда время остается, играю. А вы?

— Я работал в шахматном кружке, участвовал в турнирах и сам их организовывал. Не хотите сыграть?

Старик задумался. Он уже хотел было отказаться и уйти к себе, но что-то внутри его заставляло согласиться.

Не дожидаясь ответа старика, немец разложил фигуры на доске и сделал первый ход.

— Откуда вы родом? — спросил немец, украдкой глядя на старика.

— Я местный.

— Местный? Вы — уж простите, если это не так — не очень похожи на местного…

Старик кивнул.

— Это так. Но мне все-таки привычнее называть себя местным

Немец утвердительно кивнул.

— А давно вы в этой гостинице живете?

— Не больше полугода, может, еще на полгода задержусь.

Старик прекрасно разыграл дебют, однако дальше возникли проблемы. И все-таки в эндшпиле старику не было равных

— Прекрасная игра! Вам стоило бы вместо меня учить детей играть в шахматы.

Старик усмехнулся.

— Ну нет уж. В жизни должна быть, по-видимому, цель покрупнее, нежели просто обучать игре в шахматы.

Немец вопросительно поднял брови.

— Например?

Немец смотрел старику в глаза так долго, что, казалось, он глядел в душу старика.

— Подумайте сами: разве можно всю жизнь потратить на то, чтобы обучать игре в шахматы? Потратить всю жизнь на то, чтобы стать, например, гроссмейстером или олимпийским чемпионом, или первоклассным писателем, — все это, несомненно, стоит того. А обычное преподавание?

Немец улыбнулся.

— Да, возможно, вы правы. Но почему не цель всей жизни не может быть маленькой? Я не высказываю сейчас избитую истину о том, что каждый волен выбирать свою цель жизни. Нет, речь не о том. Я говорю лишь о том, что цель может и не такой всеобъемлющей.

— Но для чего же тогда жить, если не ради великих целей? Только представьте, что вы работаете изо дня в день над, например, картинами, и перед смертью понимаете, что этот труд переживет вас и вашу смерть. Великолепное счастье!

— Но ведь если я всю свою жизнь преподавал и помогал детям, разве я не буду испытывать счастье перед смертью?

Старик задумался. Еще никогда никто не говорил с ним «на одном языке», и мысль немца пошатнула его теорию.

— Мне кажется, — продолжал немец — что каждый рождается не для того, чтобы стать великим художником или кем-то другим. Нет, мы находим свою цель, свою задачу в этом мире лишь во время жизни рано или поздно. Осмелюсь спросить, вы достигли своей цели?

Этот вопрос был подобен грому.

— Увы, я старался…

— Дайте угадаю, — перебил немец — старались достичь невозможного, и так не достигли?

Старик кивнул.

— Что же, наверное, вам стоило бы заняться другим делом, а не гоняться за призрачными идеалами.

— Все равно нам не дано познать абсолютную истину. Не дано мне узнать правильно ли я сделал, что пытался, как вы сказали, достичь невозможного или нет.

— Во всяком случае я думаю, что вы бы почувствовали себя лучше, если бы не изводили себя по этому поводу.

Сделав последний ход и поставив мат, старик встал из-за стола и, пожав руку и поблагодарив немца за прекрасный диалог, направился к хозяину. Тот сидел и вновь пил.

— Пить будешь? — спросил хозяин, когда старик подсел к нему.

— Да.

Хозяин подал ему полупустую бутылку пива, и старик, погрузившись в размышления, начал пить. Краем глаза он заметил, что немец подходит к ним.

— Я все-таки не могу смириться с поражением. Хочу взять реванш.

Старик кивнул.

На этот раз старик начал играть белыми фигурами.

— Ваши размышления мне по душе, однако я все равно буду стоять на своем.

— Как знаете. Вы свою жизнь уже прожили, и я тоже. Каждый видел ее по-разному.

Тишина окутала комнату. В этой тишине старик глубоко задумался настолько, что достаточно быстро проиграл.

— Я полагаю, это мат — сказал немец после долгой тишины.

Старик не стал задерживаться и вновь вернулся к себе в комнату, которая теперь казалась ему слишком тесной и душной. Он заснул, хотя мысли все так же бурлили в нем.

Проснулся он уже поздно вечером от сильной головной боли и, качаясь, вышел на улицу, к морю.

Море было спокойно. Медленные волны на фоне необычайно красивого багрового заката, казалось, усыпляли. Но старик не мог спать, не мог думать. Его, казалось, пленял вечерний пейзаж. И после разговора старик, к своему удивлению, ощутил что-то теплое внутри себя. Что-то внутри него согревало его холодную, застывшую душу. Объятия холода превратились в объятия тепла и спокойствия.

Ночь на удивление была теплая. Старик лежал на песке, глядя на звездное небо. То одна, то другая звезда мелькали и привлекали его внимание.

Рассвет настиг старика слишком быстро. Теплые лучи озарили его поседевшую голову, его состарившееся лицо, его уставшие сонные глаза. Солнце освятило, казалось, его душу, растопило льдину внутри него.

Вернулся старик в гостиничный дом ближе к обеду и вновь увидел всю ту же картину: вновь спешащие бог знает куда семья, вновь хозяин, пьющий в одиночестве, вновь немец со своим сыном. Старик хотел было незаметно пройти мимо всех них, но хозяин неожиданно громко окликнул его своим пьяным и не таким мерзким, как показалось старику, голосом.