Пауки
Шрифт:
Автоматные очереди буквально вспороли одежды и тела жертв. Белоснежные скатерти в эпицентре поражения расцвели зловещими алыми цветами. Тут же валялась битая посуда.
Шестого — им оказался Лобан — в безнадежном состоянии с капельницей перетащили в машину реанимации…
В помощи врачей нуждался метр и те, кто перенес острейший нервный шок. Они все еще находились на кухне…
Менты застали в ресторане только его обслугу. Ни один из посетителей не пожелал дождаться их приезда, чтобы не попасть в историю.
Примет преступников никто не мог назвать.
На киллерах были надвинутые на глаза черные вязаные «бандитки» и куртки, которые, выходя в зал, каждый «официант» сбросил и, вернувшись, быстро натянул на себя.
Однако слово «кавказцы» витало в воздухе.
— Не поделили что-то между собой! — Руководитель опергруппы вынес устраивавшее всех заключение.
Буквально за несколько минут до нападения в ресторане прозвучали автоматные очереди на улице Профсоюзной, недалеко от метро «Беляево». Под огонь попал «мерседес» с боевиками, которые должны были присоединиться к Дашевскому и Лобану. Сидевших в машине расстреляли давно известным способом. На светофоре к машине с обеих сторон подъехали два мотоциклиста в шлемах, одновременно открыли огонь по пассажирам. Также спокойно умчались…
По меньшей мере с десяток авторитетов расстреляли подобным же образом.
Убийства в ресторане, на дискотеке, как и у метро «Беляево», были «санитарными» — результатом бандитской разборки. Обоим преступлениям с самого начала была уготована судьба вися ков — что никогда не будут раскрыты. Дорога их была прямиком в сейф к уголовным делам, приостановленным ввиду неустановления виновных. За последние годы таких накопилось немало.
Под утро в ту же ночь неизвестными была брошена граната «РГД-1» в окно ночного ресторана, содержавшегося кавказцами. Два человека были убиты. Четверо ранены…
Это можно было считать началом ответных действий.
В утренних газетах, таких, как «Городской комсомолец» и «Коммерсантъ», весьма осведомленных по части криминальных происшествий, о разборке не было и полслова. Новость не успела попасть в номер.
Первым делом я связался с бывшими коллегами, занимавшимися разработкой преступных авторитетов. От них я узнал последние подробности.
— Все молчат. Никому ничего не надо. Только нам!
— А что родители убитых?
— Они их про себя давно похоронили.
— Кто вторая сторона?
Мнения тут разошлись. Часть считала, что происшедшее явилось очередным этапом войны, которую вели мусульманские и славянские группировки за Москву. Другие грешили на «казанцев», которые давно хотели отбить у Жени Дашевского небольшую площадь вокруг метро «Отрадное» — анклав, окруженный ими со всех сторон.
— А что Лобан?
— Этот в Склифосовского. Без сознания. И мы, и бандиты выставили охрану. Врачи боятся налета…
— А состояние его?
— Будет жить. Но Лобан ни слова не скажет. Ты знаешь. Чувствуется, что в Москве хотят все заново переделить…
У меня на этот счет было свое мнение.
Бой шел за двести миллионов долларов, которые «Алькад» не собирался возвращать «Независимости».
Женя Дашевский и Лобан элементарно не предусмотрели возможности силового варианта решения проблемы.
Убаюканные партнерами, они кайфовали. А между тем после выдачи кредита группировка практически сидела на пороховой бочке…
Короткая жесткая разборка между двумя бандитскими крышами расставила точки над «i» в наших отношениях с «Алькадом».
Дашевский еще лежал на столе в бюро судебно-медицинской экспертизы, а нам уже предъявили требования об отсрочке помесячных уплат в счет полученного кредита. В отличие от регионального управления по организованной преступности, финансовый мир немедленно установил для себя, кто стоит за убийствами, и сделал выводы. Похороны Жени Дашевского хотя и прошли на престижном Ваганьковском, однако собрали мало народу: многие приехать побоялись. Четырех его друзей похоронили в Подмосковье, на местном кладбище.
Камал Салахетдинов, лишившийся бандитского прикрытия, выжидал, по-прежнему отказывался от услуг собственной службы безопасности, вел переговоры в одиночку.
Но я был мент. Для меня это не подходило.
Офис «Environmental produce „Alkad“ — „Экологическая продукция „Алькад“ размещался недалеко от метро «ВДНХ“, в большом административном здании. Я решил наконец увидеть его своими глазами.
День был слякотный, колготной.
По длинному скучному забору тянулся выведенный огромными буквами такой же длинный и скучный текст:
«Спорт — сила и мужество, смелость и ловкость, бодрость и здоровье…»
Букв на заборе хватило от одной остановки до другой.
В том же здании, вместе с фирмой, находился один из многочисленных гуманитарных фондов. Потолкавшись по коридорам, я нашел вывеску «Алькад», она сияла, словно золотая монета.
Я пришел без приглашения, потому что, как мент, хотел точно знать, кто нам противостоит. Мне следовало быть осторожным. За невинное любопытство тут могли заставить платить. Цена в этих кругах была одна. Самая высокая…
Дежурному на работе я ничего не сказал. О моей поездке в «Алькад» могла догадаться только помощница Лукашовой.
Я предупредил:
— Меня не будет…
— Вам сегодня опять никуда нельзя будет звонить? — спросила она нейтрально.
— Нет…
— Боюсь, меня будут снова ругать из-за вас. А хотя бы назвать район, если Катерина Дмитриевна спросит, можете?
— ВДНХ. Я ей сам позвоню…
Стальная дверь в «Алькад» была заперта, но мне сразу открыли. Тяжелый малый, секьюрити, впустивший меня, наблюдал по экрану за людьми, проходившими по этажу.