Чтение онлайн

Раб, выросший в доме. Хозяйский любимчик. Перепуганное ничтожество.

Стражник брезгливо отбросил мальчишку к стене:

– Не путайся под ногами, молокосос!

Дайру выждал, пока стражники прогрохотали мимо него через прихожую в трапезную, и выскользнул в открытый дверной проем.

«Не велят путаться под ногами – не будем…»

Хастан Опасный Щит вновь стоял у окна и глядел на изученные до малейших подробностей дворцовые шпили. В последнее время это занятие вошло у него в привычку.

Да, отсюда открывался дивный вид… но не видно, эх, не видно было черных полос дыма над городом. Даже самый ближний храм – святилище Того, Кто Зажигает и Гасит Огни Человеческих Жизней, – расположен так, что из комнаты Хастана не увидеть пожара.

Посланник с утра пораньше побывал в этом храме. Молился истово, хоть в душе и веровал по старинке в Морского Старца. Незачем гневить Безликих сверх меры, особенно если затеваешь кощунственное дело.

Когда Хастан вышел из храма и обернулся на купол в форме ладоней, сложенных жестом защиты… что ж, посланник утешил себя тем, что это красивое здание серьезно не пострадает. Рядом дворец, а значит, пожар погасят быстро.

Остальные храмы Хастан обходить не стал. Вернулся на Серебряное Подворье, объявив свите (так, чтобы слышали «репьи»), что будет молиться у себя в комнате.

Сейчас посланцу хотелось невозможного. Хотелось подняться на крышу, прихватив верную подзорную трубу – тяжелую, бронзовую, с хорошими наррабанскими линзами. И осмотреть город.

Впрочем, верфи отсюда и в трубу не увидишь…

По лицу бывшего моряка скользнула гримаса. Он вспомнил давний визит на другие верфи. Вспомнил лежащий на берегу корабль, похожий на скелет кита: лишь киль да шпангоуты.

Впрочем, как известно посланнику, здешние обреченные корабли почти достроены.

Обреченные корабли…

Сколько раз приходилось видеть капитану Хастану, как уходит под воду вражеский корабль! Зрелище это не доставляло ему удовольствия, хоть он и был победителем.

Дело было не в моряках, что цеплялись за обломки и вопили, видя острые плавники, кругами ходящие по волнам вокруг места крушения. Это вздор. Людишек на свете и без того развелось предостаточно. Эти потонут – бабы других нарожают, дело нехитрое.

А вот корабль – каждый! – это неповторимое чудо. Его гибель – трагедия.

Уничтожить судно, которое еще не знало ветра в парусах, это хуже, чем убить дитя в утробе матери, с внезапной горечью подумал Хастан. Гораздо хуже…

Разумеется, эти сантименты не имели никакого значения. Если бы понадобилось, посланник своими руками забросил бы факел на борт, еще пахнущий свежей стружкой.

Шенги услышал сверху голос ученика – и тихо выругался. Что он выдумал, этот молокосос? Какую еще «другую дорогу»?

Конечно, учитель волновался бы куда больше, если бы на месте Дайру был Нургидан. Потому что дорогу Нургидана легко угадать: напролом и насквозь! А Дайру – тот может выдумать, еще как может! И все равно, как оставить мальчишку, не проверить, выкрутился тот из передряги или нет?..

Настороженно, словно волк на деревенской околице, Шенги добрался вдоль стены до двери черного хода. Она была заперта, но чего стоит хлипкий замочек против пяти длинных прочных когтей?

Шенги не лгал лысому грабителю. У него действительно был при себе ключ, причем подходил он не только к этой жалкой дверце!..

Охотнику не понадобилось даже входить в кухню. Еще возле чулана он услышал издали пронзительные вопли. С таким голосом Дайру мог бы стать уличным торговцем!

– Ой, господа!.. Грабят нас!.. Ой, помогите!..

В мгновение ока Охотник уразумел две вещи. Во-первых, его умный ученик наверняка выкрутится из беды. Во-вторых, он, Шенги, – просто дурень. Сам же учил ребят: доверяй напарнику! Раз он кричит: «Беги!» – значит, надо бежать. А теперь время упущено…

Шенги вылетел за дверь. Ему не надо было прикидывать расстояние через двор до калитки (замок которой еще надо взломать) или до конюшни (которую наверняка обыщут). Он просто отбросил оба эти варианта.

К счастью, стражники задержались на кухне: с грохотом передвигали мучной ларь, заглядывали в холодный очаг: не спрятался ли там хитрый преступник?

Шенги истратил короткое время, подаренное ему противником, на то, чтобы обернуться к каменному желобу-водостоку, ползущему от крыши до канавки, прорытой по краю двора, и начать карабкаться по нему вверх, как по стволу дерева.

Он не надеялся спрятаться от стражников на крыше. Разумеется, крышу тоже захотят обыскать. Но у него будет хотя бы возможность вести переговоры через запертый люк – и никакой ретивый балбес его не пристрелит.

Охотник взбирался вверх быстро и ловко, хотя подъем был не из легких. Доведись ему лезть на настоящее дерево, острые когти были бы великолепным подспорьем, но по камню они скребли, не сразу находя удобные выбоинки.

Если бы за приключениями Охотника наблюдал праздный зевака, он, пожалуй, удивился бы: почему беглец до сих пор не скинул плащ? Тяжелая суконная вещь должна бы сковывать движения, а своя шкура куда дороже самого недешевого плаща!

Тем не менее плащ не был помехой ни во время драки, ни при прыжке из окна, ни сейчас. Коричневое сукно с меховой оторочкой как-то очень ловко текло по стене, словно плащ поднимался сам, без помощи хозяина. Зеленая заплатка сверкала с темного капюшона, словно горящий азартом глаз.

Охотник уже добрался до второго этажа, когда из двери черного хода во двор выбежали четверо «крысоловов».

Двое тут же направились к конюшне, один заглянул за поленницу, а четвертый, с арбалетом, остался внизу, держа на прицеле двор: мало ли откуда вылезет грабитель?

Шенги замер. Трудно было удерживаться на замшелом скользком желобе.

Арбалетчик тупо торчал у распахнутой двери, не слыша врага над головой. Шенги порадовался за «крысолова»: его счастье, что не подался в Подгорные Охотники, а то пошел бы тварям на корм, орясина тупая.