Чтение онлайн

Городские беспорядки были продуманы хоть и на скорую руку, но толково.

Толпа от храма Того, Кто Хранит Неразумных Тварей, шла уже громить верфи. Ее догоняла другая толпа, еще более грозная, – та, которую вела Лейтиса.

А возле изящного, похожего на раковину храма Того, Кто Колышет Морские Волны, почти не упоминались верфи и корабли. Зато в избытке было бунтарских речей о правящей троице, своей скупостью навлекшей на город гнев богов.

Пожар был потушен, но толпа уже взбудораженно выкрикивала мятежные призывы. Она двинулась навстречу шествию, сметая деревянные ограждения и расшвыривая стражу.

Расчет Жабьего Рыла был прост: остановить хорошо охраняемую процессию, заставить ее повернуть во дворец. Потому что «крысоловы» и «щеголи» общими силами могли бы разогнать бунтарей у верфей.

Когда толпа вышла к Тележной улице, шествие остановилось. Придворные были в смятении – не из трусости, а от неожиданности. Нет, разумеется, навстречу шествию, опередив толпу, прибежал гонец и закричал о мятеже, но всерьез никто не верил, что в День Всех Богов город мог взбунтоваться.

Стражники подняли щиты, прикрывая сгрудившихся придворных. Над щитами летели камни и оскорбления.

Нарядная, еще недавно такая веселая знать содрогнулась, услышав рычание города.

Люди давили друг друга, протискиваясь к месту драки. Голубиный переулок под ногами женщин, сидящих на воротах, превратился в кипящий котел. Наррабанки со страхом глядели вниз и думали: что будет, если они сорвутся в клокочущее «варево»?

«Я-то ладно, – тревожилась Нитха, – но долго ли удержится на узкой планке Тхаи?»

Внезапно сзади их окликнул спокойный, с ленцой голос:

– И что же это за яблочки выросли на моем заборе?

Нитха осторожно, чтобы не потерять равновесия, обернулась. Снизу вверх на нее смотрел молодой русоволосый мужчина с небольшой, аккуратно подстриженной бородкой и холеными усами. Плечистый, крепкий, в расстегнутой праздничной куртке, из-под которой видна была яркая рубаха, и в добротных штанах с вышитым поясом, он стоял, уперев руки в боки, и с прищуром разглядывал сидящих на воротах смуглянок.

– Ба, да это не яблочки, это персики заморские!

И тон, и поза, и выражение лица – все говорило ясно и недвусмысленно: «Я зажиточный горожанин, я стою на своем дворе, я хозяин всего, что видит глаз: и дома, и сарая, и бани, и поленницы под навесом, и грядок у дальнего забора. Хозяин всего добротного, солидного владения!»

– Мы прячемся от толпы, господин, боимся, что раздавят, – жалобно объяснила Нитха. – Там, в переулке, такое творится…

– Слышу я, что там творится, – пренебрежительно отозвался хозяин дома. – Дураки кричат и палками машут, умные люди по домам сидят. Вон я замок повесил – и пусть они хоть полопаются от крика!

Глянув вниз, Нитха увидела, что ворота и впрямь заперты на массивный висячий замок.

– Долго так сможете высидеть? – с усмешкой поинтересовался хозяин.

– Сколько получится, господин, – вздохнула Нитха.

– Ладно, курочки, – подмигнул мужчина, – прыгайте с насеста. Разрешу переждать заварушку в доме.

– Нельзя нам в доме, господин, у нас спешное дело.

– В такой день – спешное дело? – удивился мужчина. – Ладно, прыгайте. Выпущу через заднюю калитку в другой переулок. Там тоже была драка, но вроде уже буяны разбежались.

Нитха колебалась. Предложение было заманчивым, но девушке не нравился взгляд мужчины – цепкий, насмешливый.

Тхаи молча вслушивалась в разговор на чужом языке. Она не понимала почти ни слова, но догадывалась, о чем идет речь.

В это время из гущи боя раздался пронзительный, душераздирающий крик, переходящий в вой. Это голосил из-под чужих тяжелых каблуков бедняга, которого угораздило споткнуться. От этого вопля Тхаи дернулась и едва не сорвалась вниз.

Это помогло Нитхе решиться. Да, опасность может настигнуть их по обе стороны забора, но здесь все-таки есть надежда.

Девушка перекинула ноги через планку ворот и спрыгнула во двор. Прыжок вышел довольно ловким, если не считать того, что проклятое платье задралось чуть ли не до пояса. Под веселым взглядом мужчины Нитха быстро поправила подол.

Смуглое лицо Тхаи стало бледно-серым от страха, но остаться на воротах одна она не решилась. Судорожно сжимая резной столбик, она перенесла ноги через планку и замерла.

– Прыгай, я тебя поймаю! – подбодрил ее мужчина.

Тхаи поняла не слова, а жест – вскинутые вверх руки.

Зажмурив глаза, она выпустила столбик, коротко вскрикнула и мешком полетела вниз. Хозяин дома подхватил ее на лету, бережно поставил на землю. Но когда пришедшая в себя наррабанка попыталась отстраниться от мужчины, объятия не разомкнулись.

В это время скрипнула дверь дома.

– Эй, братишка, – послышался с крыльца точно такой же лениво-насмешливый голос. – Что тут еще такое?

Тот, кто вышел на крыльцо, был точной копией мужчины, позвавшего наррабанок во двор. Разве что старше, в плечах пошире… ну, еще борода длиннее. Зато остальное – один к одному: и черты лица, и фигура, и это выражение «я-хозяин-всего-что-вокруг». В руке широкогорлый глиняный кувшин – праздновал человек, из-за стола встал.

– Две голубки из Голубиного переулка, – весело объяснил ему младший брат, не выпуская онемевшую от страха Тхаи. – Подарочек к празднику.

– Ты обещал выпустить нас через вторую калитку, – напомнила Нитха.

– Выпущу, не себе же оставлю! Только сначала вы нам с братишкой отплатите за нашу доброту…

Обрамленные бородой губы расплылись в ухмылке – злой, властной, обнажившей оскал ровных белых зубов.

«Ах ты, шакал!..» – взвыла про себя Нитха. Перевела взгляд на крыльцо – и увидела на втором лице ту же хищную, похотливую, беспощадную усмешку.