Чтение онлайн

– Я могу быть прощена?

– Да, - ответила добрая пенташ.
– Ты не освобождена от Его безусловной любви .

5

ФАРРИН

Дождьпокрывает мое лицо и пропитывает большую зеленую куртку, которая на мне надета, придавая свежему, позднему октябрьскому воздуху морозный привкус.

Призрачная белая статуя святого Феликса из Прецепсии охраняет вход в собор сестер Фелицианских, когда я прохожу через железную ограду в стиле барокко. В тот момент, когда я вхожу в притвор церкви, меня обдает сладким цветочным ароматом, и я поворачиваюсь, чтобы найти вазу с розами, прислоненную к ближайшей консоли. Белые, их стебли согнулись, лепестки увяли, самые кончики которых стали чернильно-черными.

Опускаю с лица насквозь промокший от дождя капюшон, я оглядываю свое окружение.

Толстые колонны с идеально закругленными арками стоят по обе стороны обширного нефа, вдоль стен которого расположены исповедальни.

Красивые витражные окна украшены фигурами святых и апостолов. По обе стороны от прохода, ведущего к алтарю, поблескивают скамьи из дорогого дерева.

Из ниоткуда я слышу лязг, лязг, лязг .

Мои ноги, не поддающиеся моему контролю, движутся на звук, за алтарь, к лестнице. Тусклые огни освещают мой спуск в подвал старой церкви.

Лязг, лязг, лязг!

Шум эхом разносится по коридору, и хотя я вынуждена позвать, я не хочу, чтобы то, что производило шум, сообщало о моем местонахождении. Вместо этого я прокладываю путь осторожно, тихо.

Звук приводит меня к кирпичной стене, где, кажется, заканчивается подвал, и я замираю на месте.

Поверх кирпичей стены каким-то черным веществом был нарисован большой круг с вложенными в него фигурами внутри.

Я узнаю это сразу.

Символ Паслена.

Слова появляются поверх изображения, поперек кирпича, как будто их пишет что-то невидимое, и я хмурюсь, наблюдая, как сообщение обретает форму.

Найди Ван Круа в "Паслене".

С потолка над головой падает какой-то предмет, и я протягиваю руку, чтобы поднять его. Черное перо, кончик которого содержит ту же черную субстанцию, что и надпись на стене.

Лязг, лязг, лязг!

Кирпичи срываются со своих мест в стене, падая на бетонный пол, и, испуганно выдохнув, я отпрыгиваю назад, прикрывая лицо рукой от столбов пыли.

Когда я убираю руку от лица, я обнаруживаю два тела, привязанные за шеи веревкой, продетой через якоря на стене. Черно-белое одеяние, которое они носят, подсказывает мне, что это две монахини. Толстое распятие, привязанное к руке одной из них, стучит о трубу вдоль стены позади нее.

Лязг, лязг, лязг!

Резко вдохнув, я открыла глаза и посмотрела на темный потолок надо мной как раз вовремя, чтобы уловить мелькнувшую тень.

Приковав к нему взгляд, я откинулась назад, ударившись позвоночником о спинку кровати позади меня.

– Ка'лиго ан а туа!

Слова слетели с моих губ прежде, чем я осознала, что произнесла их. Тень скользнула по стене, сопровождаемая огнями того, что, должно быть, было машиной, проезжавшей мимо дома. Неглубокие и прерывистые вдохи вырывались из меня, пока я осматривала свое окружение.

Я провела дрожащей рукой по лбу.

– Просто сон. Это был просто сон .

Боже, однако, это казалось таким реальным, и каким-то образом прогорклый запах гниющего мяса ударил мне в нос. Меня вырвало, я проглотила кислоту в горле и наклонилась, чтобы постучать по прикроватной лампе.

Глупая фраза, которую я произнесла, была тем, что тетя Нелл всегда говорила, когда я просыпалась от кошмаров. Язык, который она придумала, и который, как она утверждала, был лекарством, отгоняющим злых духов. Странно, что я вообще вспомнила об этом, Когда спускала ноги на пол, щекотка в пятке заставила меня вскрикнуть. Я заглянула через край кровати туда, где что-то наполовину торчало из-под нее.

Подавив вздох, я схватила его и поднесла к свету. На каждом выступе его лопасти проходила серебристая металлическая линия, которая поблескивала под лампочкой. Я заметила, что рахис, полый стержень в центре, имел уникальные и замысловатые завитки.

До этого я всего один раз держала в руках перо.

Холодные мурашки страха поползли у меня по спине.

– Папа! Смотри, что я нашла!

Я пробираюсь длинным черным пером через беспорядок книг, разбросанных по кабинету моего отца, и протягиваю его ему.

– Папа, смотри!

Уткнувшись лицом в микроскоп, он говорит:

– Минутку .

Улыбаясь, я прячу перо за спину и терпеливо жду, пока он поднимет глаза. Кажется, что это занимает вечность.

Он наконец отрывает лицо от прицела и делает какие-то пометки в своей книге, лежащей на столе рядом с ним. Так много книг. Так много нацарапанных картинок того, что он видит в этот микроскоп. Когда он наконец поворачивается ко мне, я с трудом могу сдержать свое волнение.

– Что ты хочешь мне показать, мое жизнерадостное маленькое волшебное дитя?

Он заканчивает вопрос смешком и разворачивает свой стул лицом ко мне. Карие глаза, посаженные под кустистыми седыми бровями и

растрепанные седые волосы, которые он всегда собирает сзади в хвост, делают его больше похожим на моего дедушку, но мне все равно.

Эти глаза - самые теплые, самые заботливые глаза в мире.