Пари
Шрифт:
Удивление у меня вызвали не только цветные разводы по телу. Похоже, с техникой безопасности здесь полный швах, или парни откусили кусок не по зубам: на каждом третьем был либо фиксатор, либо тейп. Но додумать эту мысль я не успел. Зазвенели звонки. Первый… Второй… Третий… Пора.
Пару лет спустя попалась мне в сети шутливая диаграмма «Мысли танцоров во время выступления». По восходящей градация шла так: ритм, позиция в линиях, хореография, когда вступать, меня все хотят. Признаюсь вам, про ритм, хореографию и кто кого хочет, думать мне тогда в голову не приходило. Все мысли были заняты лишь позицией и боязнью вылезти наперёд всех или наоборот отстать.
В одном из перестроений я исхитрился зацепиться необмятыми новёхонькими кружевами на манжете за пуговицу соседа справа. Манжета не отцеплялась. Я дёрнул. Не помогло. Я дёрнул сильнее. В итоге я так и заканчивал номер с куском кружев, свисавших с рукава, а в следующем танце один из парней чуть не убился, наступив на вырванную мной с мясом пуговицу. Когда избавившись от сцепления с манжетой соседа, я чуть скосил глаза, чтобы оценить размеры катастрофы, то с изумлением обнаружил, что пресловутая линия не нарушена, а посмотрев вечером снятое из зала видео, сообразил, что «отцеплялся» я от соседа в самой дальней от края сцены точке, и зритель, скорее всего, ничего и не заметил. Когда после того самого злополучного перестроения я оказался лицом к залу, то увидел, что зрители встают. Последнюю треть концерта меня пёрло, плющило и таращило, такая энергетика шла из зала. Впрочем, плющило и таращило не одного меня.
На последнем такте финала я вдруг понял, что сил у меня нет. Кто-то меня тискал, кто-то чмокал. Потом на щеке обнаружился след от сиреневой помады. В руках почему-то оказался букет роз.
Что там говорил Борисович? Что с завтрашнего дня нам троим придётся выступать больше? О-о-о… Теперь меня уже не удивляли ни выбывшие из-за травм, ни фиксаторы, ни тейпы на телах коллег. Удивляло другое: почему они ещё живы и могут перешучиваться и улыбаться?!
Комментарий к Часть 4. Первый раз
Та самая диаграмма: https://pp.userapi.com/c841037/v841037503/26192/ox66_IYaI-M.jpg
========== Часть 5. Первая ночь ==========
После поклона я собрался было переодеться, пытаясь попутно сообразить, что мне делать с букетом роз, но меня едва ли не за шиворот развернули к ближайшему зеркалу, сунули в руки влажную салфетку и велели привести себя в порядок. На щеке обнаружился помадный поцелуйчик. Переодеться мне не дали и повели в фойе фотографироваться. Какого хрена? Я на такое не подписывался!
Вот уж точно фанатки-неадекват. На что им эти фотки сдались? На стену вешать? Перед подругами хвастаться? Так было бы чем. В соцсетях выкладывать? Опачки… Только этого мне не хватало. А ребята так спокойно… И шутят ещё. И троллят. Прикольно. А тётки не понимают, что над ними тонко стебутся. Мне понравилось.
Когда жаждавшие фоток и автографов иссякли (А автографы-то им на что?!), нас погнали забрать из гримёрок вещи и загрузили в автобус. А поесть?! Я стойко молчал, но когда набрал в грудь воздуха, чтобы всё сказать о воистину гестаповских методах и несоблюдении КЗоТа (я где-то слышал это слово), автобус остановился, и с радостным гомоном все повалили на выход. Среди воплей я расслышал «вареники» и мысленно одобрил. Выходит, жрать хотел не я один.
Нам дали время «до полуночи» на то, чтобы поесть и познакомиться с городом. Хотя как можно “познакомиться” меньше чем за два часа, мне ясно не было. В круглосуточной вареничной я загрузил в себя солянку, пельмени и вареники с вишней. Всё куда-то прошло, словно и не в меня. Потом, уже неспешно, я смаковал курник и попивал чай.
Кто-то пошёл прошвырнуться по улице, кто-то вышел покурить. Они тут ещё и курят?! И живы после шоу?! Ну дают! Но большинство никуда не пошло и тупо втыкало в телефоны, сидя перед неубранными тарелками.
Как только нас снова загрузили в автобус, все уснули. Остались бодрствовать только водитель и я. Нет, ну какая вселенская несправедливость! Все спят, а я не могу. Я устраивался и так, и эдак — не помогало. Парни спали либо сидя (и как им удавалось?), либо поднимали подлокотники кресел и устраивались на четырёх сиденьях сразу. Причём, реально спали и как-то даже в проход не падали. Кто-то ещё и храпел на весь автобус, а они все спали, млять…
За несколько часов я весь извёлся. Даже сходил на стоянке вместе с водителем попил кофе. Гадость неимоверная. Но всё равно потом не уснул. Врут, что турки кофе специально перед сном употребляют. Одно хорошо: в автобусе тепло, и жрать больше не хочется.
Часов через пять нас привезли в какой-то город. Автобус остановился на набережной, зевавшие мятые ребята выползли из тепла на улицу. Раскрылось чрево автобуса, мы выгрузили вещи и вошли в гостиницу.
Борисович посмотрел на меня и объявил:
— Дети и инвалиды — вперёд.
Чёрт… И здесь стебётся… Ну ладно, я ему припомню. Со временем. Всё.
Меня зарегистрировали. Я собрался было ползти к лифту, как услышал:
— Завтрак с семи до девяти. Не забудь поесть, чтоб еду как вчера не требовать.
Ох, нахал ядовитый!
Борисович же продолжил:
— Все свободны до полудня. В двенадцать ровно собираемся возле… Дима, какой у тебя номер?
— Одиннадцать семнадцать, — я глянул на выданную к магнитному ключу памятку.
— Вот возле его номера и собираемся. И не опаздывать. Будем репетировать. Потом — едем в зал. Там всё, что успеем, разводим по сцене.
Я потащился к лифту. Пока я его ждал, то успел заметить, что следующим ключ от номера получал тот парень, у которого плечо было в тейпе. То есть, «инвалид». Может, у них тут не всё так запущено, как мне сначала показалось?
Я оставил чемодан у порога, дополз до кровати и… разбудил меня грохот кулака по двери.
— Эй, дитё… Ты тут?.. Спишь, что ли?.. Ты ел?.. Эй!
Я разлепил веки и огляделся. Я в одежде лежал на кровати, хотя, вроде, только что присел, чтобы снять кроссовки. Я извлёк из-под себя сотовый и посмотрел, который час. 08:51. Чёрт! Я вскочил.
За дверью обнаружился тот самый «инвалид в тейпе». Как там его? Альф, он же Орёл. Ну с Орлом всё ясно, Орлов. Но куда смотрели родители, называя сыночку Альфредом? Учитывая появление в коллективе Альберта, теперь следовало, возможно, ожидать появления Адольфа, мысленно хмыкнул я.