Чтение онлайн

– А Президента, как ты думаешь, не /слушают/?

– Президента?!
– изумилась Вера самой этой мысли, пришедшей в голову Валентина, и замолчала надолго…

– Ты мне все это оставишь?
– кивнул Василькин на диски.

– Конечно. Для тебя и писала… Только ты сам понимаешь…

– Я понимаю. О!
– глянул на часы.
– "Черта недели", - и включил телевизор. Попал как раз в нужную точку: популярный телеведущий комментировал диаграмму рейтинга кандидатов в президенты:

– …как ни странно, несмотря на все преимущества, которые дает ему нынешнее положение, среди первой шестерки Борис Ельцин занимает последнюю строчку. Выше его - Зюганов с одиннадцатью процентами, далее вверх -Лисовский с пятнадцатью с половиной, далее - Лебедь…

Вера выключила телевизор:

– Не могу, не могу, не могу!..

– …Ну и что вы мне прикажете с этими делать?
– скорее сам у себя, чем у стоящего в дверях офицера наблюдения, поинтересовался Косячков, внимательно перебрав фотографии, на которых были запечатлены любовные утехи Петрушина с длинной теннисисткой, синьорой Анжелотти, Ленкой из Каспийска.
– Жене его что ли показать? Так она, я думаю, в курсе. Мне его не развести, мне его свалить надо! А чтоб его свалить, /настоящие/ доказательства нужны. Он за сомнительные прелести этой длинноногой девицы сдает итальянской разведке столько информации, сколько не весит годовой национальный бюджет какой-нибудь Бельгии. Да ладно, иди!
– махнул рукой попытавшемуся было начать оправдываться офицеру.
– Нет тут твоей вины…

– …Поехали, покатаемся, - предложил Василькин Вере, едва войдя домой, где она, готовя на кухне ужин, его поджидала.
– Никогда не знал, что паранойя - инфекционное заболевание. Ты меня вполне заразила…

– Ужин остынет!

– Ничего! Это лучше, чем если перегреюсь я.

Вера пожала плечами и пошла вслед за Василькиным. Они спустились во двор, сели в автомобиль Василькина, двинулись…

…И, спустя десяток секунд за ними двинулась старая наша знакомая: машина наблюдения с двумя знакомыми же офицерами внутри…

…Василькин включил магнитолу, из которой понеслась довольно громкая музыка…

– …Ч-черт побери!
– сдернул с головы наушники оглушенный офицер наблюдения.
– Ни хрена не услышим!..

– …Видишь ли… - сказал Василькин.
– Материалы совершенно потрясающие, я трое суток слушал, не отрываясь, вчера даже на службу не пошел. Но для широкой публики… Для широкой публики это, извини, неубедительно.

– Для какой такой широкой публики?
– поинтересовалась Вера.

– Мы ведь с тобой из какой предпосылки исходим? Что за /них/ голосуют потому, что не имеют понятия, что /они/ собой представляют. Так? Скажу честно - это самая оптимистическая предпосылка. И уже поэтому - самая маловероятная. Скорее всего, они за /них/ голосуют, потому что именно эта власть и есть плоть от плоти и кровь от крови народа. /Своя/ власть! Плохая, хорошая, но - /своя/! Но такая теория нам с тобой /бесполезна/: мы хоть в лепешку разбейся, хоть по первому каналу самосожгись, - ничего изменить не сможем. Не в наших силах! Не в человеческих… Поэтому мы просто /вынуждены/ исходить из первого варианта: /не знают/! Не имеют понятия! И мы должны им рассказать. Да нет, я не прав! Даже если на самом деле - вариант второй, действуя по первому, мы все равно хоть что-то, да поменяем: лишим их возможности оправдываться потом, что, дескать, /не знали/… Ну, как после пятьдесят шестого оправдывались… Ты, конечно, не помнишь… А твои /прослушки/… они им… не то что бы невнятны - они им… неинтересны. Народ ведь приучен по тиви шоу смотреть. А не диалоги анализировать. Поэтому…

– По какому тиви?
– ничего не поняла Вера.
– Ты что, /прослушки/ на тиви хочешь загнать?

– А ты думала!.. и непременно - на первый канал. А как ты еще обратишься к народу? Или… как это точнее сказать?
– к э-лек-то-ра-ту!

– Да кто ж у тебя их возьмет?

– А я ни у кого и спрашиваться не стану. Тут задача не как их в эфир протолкнуть: дело неординарное, но возможное. Мы в Тарзании и не такое проделывали. Задача: как заставить их это /выслушать/. И тут мне снова без твоей помощи не обойтись. Ты ведь там инженер, так? Имеешь доступ… ну… в "черный кабинет". Не протянешь ли по тому же каналу, что провод от микрофона, оптическую жилу с объективчиком на конце? Вот… - вытащил Василькин из бардачка моток чего-то похожего на провод… - Ну, замаскировать там… понятно?.. А это вот последний писк: микро-камера…

– …Ни ч-черта не разобрать!
– ругнулся офицер наблюдения, отводя от глаза телекамеру…

…Кремлевская звезда струила в окно свой кровавый свет.

– Чего домой-то не идешь?
– заглянул в Верин кабинетик Косячков.

– Да нет у меня никакого дома!
– огрызнулась она, хоть, вроде, не было повода огрызаться.
– Я вот тут лучше еще… с документацией…

– Ну-ну… счастливо оставаться… - Косячков закрыл за собой дверь.

У Веры от сердца отлегло: не заметил мотка /оптики/, который она как раз перед его приходом рассматривала, готовила к прокладке. Вера подошла к окну, подождала, пока фигурка генерала не появится из подъезда и, захватив маленький чемоданчик, куда предварительно сунула моток /оптики/, выскользнула в коридор:

– С Богом!
– неслышно выдохнула.

Коридоры четырнадцатого корпуса были освещены по ночному, дежурным светом, посты охраны были где вообще сняты, где - переполовинены. Вера дошла до входа в "черный кабинет" вроде бы никем не замеченная, достала специальный ключик на связке, повернула в скважине, проскользнула вовнутрь. Фонарик нужен не был: света от парадной подсветки Кремля было довольно. Вера подвинула к простенку тяжелое кресло, взобралась на него, открыла чемоданчик, достала инструмент, вскрыла плитку на панели, потянула пучок проводов…

…Выходя, слегка приоткрыла дверь на незаметную щелочку. Вроде бы -никого. Выскользнула, быстро заперла дверь. Двинулась по коридору. За поворотом, на другом конце длинного прострела, увидела вдруг появившуюся фигуру Президента. Вера замерла. Откуда он шел, куда?.. Потянулся… завел назад согнутые в локтях руки. Потом повернулся и увидел Веру. Мгновенье они глядели друг на друга. Вере захотелось было подойти к нему, рассказать, кто его окружает, но… Но Президент уже исчез за поворотом. Да и не стала бы Вера к нему подходить, ни в каком случае не стала бы…

…А на другой день, утром, моложавый невысокий блондин с "дипломатом" в руке, чем-то напоминающий Крошку Цахеса, подошел к проходной Спасских ворот и протянул охраннику удостоверение. Тот изучил его и сверился со списком, приколотым к стене.

– На вас пропуска не заказано!

– Как не заказано?! Этого не может быть!..
– блондин был ошарашен, подавлен.

– Потому что не может быть никогда, - под нос пробурчал охранник, но еще раз просмотрел список.
– Не заказано. Проходите, проходите, пожалуйста, там люди идут…

– Но мы вчера с Косячковым… У меня с Петрушиным… назначено…

– Проходите!

Крошка Цахес /прошел/ и остановился неподалеку от ворот, раздраженно оглядывая Красную площадь. Достал мобильник, набрал номер.

– Алексей Алексеич! Уткин говорит. А меня в Кремль не впускают…

Стоп-кадр. Щелчок затвора. Закадровый голос:

Вадим Уткин. Майор ФСБ в отставке. Помощник вице-губернатора Нижнего Новгорода. В недалеком будущем - второй…

…И тут неожиданная помеха ворвалась в фонограмму фильма и напрочь забила слова "Президент России"…