Палач
Шрифт:
– Ты, Сережа, ровно малое дитя иногда…
Я решительно встал, чтобы скрыть смущение:
– Все, дядя Боря, пойду. Спасибо тебе.
– Ты поосторожнее там, понял?
Я вышел из подъезда и медленно пошел в сторону площади. Торопиться некуда. Все равно Филин и его люди появятся в мэрии не раньше чем через час. Я любил иногда посидеть на лавочке перед крыльцом. Фасад здания почти не пострадал, и, если не обращать внимания на старые рябинки, засохшие после Второй Кары, можно представить, будто вернулся в детство. Мы с мамой часто сидели тут, когда приезжали в город на рынок или в универмаг перед началом занятий в школе. После нашей деревни, заросшей навозом по самые крыши, этот каменный дом с колоннами мне, пацану, казался чудом архитектуры.
Но сегодня посидеть не получилось. Что-то произошло в городе вечером или ночью. Я это понял сразу, едва увидел несколько охотников, стоящих с оружием перед крыльцом. На обычный инструктаж перед патрулированием или походом в лес это никак не тянуло – ни привычного ржанья, ни разухабистых выкриков. Они выглядели скорее встревоженными чем-то.
Я похолодел от дурных предчувствий.
Ира!
Значит, ее все-таки схватили вчера! А то, что не горел свет в квартире родителей – так просто еще не хватились к тому времени. И теперь в городе назревает заваруха. С одной стороны, поймали нарушителя комендантского часа и от этого всем хорошо – очередная жертва без жребия. С другой – Филин очень не любит подставлять своих людей или давать их в обиду. Да, он самодур и сам может сгнобить человека ни за что. Но за него потому и держатся, что, пока ты в команде, можешь быть уверен – в обиду не даст. А Ирин отец – его человек, пусть и мелкая сошка.
Когда я подошел, охотники примолкли и посторонились. Я кивнул всем разом, но мне никто не ответил. Молча и настороженно смотрели исподлобья. Если бы не был уверен, что о наших отношениях никто не знает, я бы заподозрил, что охотники думают о третьей проблеме, которая возникла у Филина и у них. И эта проблема – я. Надеюсь, ни Филин, ни кто из его людей не надеется, что я отдам им Иру? Да я скорее самого Филина на завод оттащу…
Я взлетел по лестнице, перепрыгивая через пять ступеней разом.
В кабинете Филина, когда я подошел, двери были открыты настежь, и еще в коридоре слышен гул от возбужденных голосов. Я даже чуть притормозил, надеясь услышать, о чем спор, но меня тоже услышали – один из охотников, охрана Филина, выглянул в коридор, и мне пришлось идти прямиком в кабинет.
Кроме Филина тут были всего два человека. Обычный его советчик в последнее время отец Слава и начальник охотников Иван Тюрин – бывший фээсбэшник, невысокий подтянутый мужик с жиденькими усами. Он мне, в общем, нравился – молчаливый и несуетливый и свое дело знает.
– Здравствуйте.
Как я ни старался, а голос прозвучал неестественно, со скрипом. Трое мужчин молча смотрели на меня, словно не понимая, что я тут делаю.
– В общем, так. – Я старался контролировать дыхание, как учил меня дядя Боря, и не волноваться. – Просто так я ее вам не отдам, понятно?
– Ты о чем, черт тебя побери, говоришь?! – тут же завелся Филин. – Тебе-то что за дело?! Чего лезешь, во что тебя не касается, а?!
– Меня все касается, понял?! – отбрасывая всякую дипломатию, заорал я в ответ. – А тем более если это ее касается!
– Твое дело маленькое! Взял за руку и отвел куда надо! Все, свободен!
Его последняя фраза прозвучала двусмысленно, и я завелся уже по-настоящему.
– Слушай, ты! Немедленно отпусти ее, понял?! Или я за себя не отвечаю!
– Ты совсем дурак?! – вдруг тоже взорвался Филин. До этого он орал скорее по привычке, а теперь вскочил на ноги, и у него даже вены повылазили на шее. – Кого я тебе отпущу?! Он сбежал!
– Кто сбежал? – не понял я.
– Как кто?! А ты о ком говоришь?!
– А ты о ком?
– Я о жертве! Сбежала жертва, понял?! Парень этот, которого вчера поймали!
Ну, сказать, что я почувствовал себя дураком, это ничего не сказать. Слава и Тюрин подозрительно смотрели на меня. Нельзя было «терять лицо», и я спросил, конечно, уже совсем другим тоном:
– Когда это случилось? И как он мог сбежать?
Филин плюхнулся на место и потащил к себе поднос, на котором стоял стеклянный графин с водой и высокий стакан. Он кивнул Тюрину: объясни, мол.
Тот посмотрел на меня и спокойно сказал:
– Сегодня ночью. Мы не знаем точно когда. Контейнер-то не запирается, ты же знаешь. Изнутри его открыть невозможно, кто-то ему помог из городских.
– Как это? – удивился я. – Комендантский час же? Никто на улицу и носа не высунет… Да и патруль на площади все время? Они же обходят периметр каждый час?
– Ну, ты ведь про патруль знаешь? – усмехнулся Тюрин. – И то, где они ходят, и когда… Хотя не должен бы, а, Сергей?
Да, уел он меня… Ничего не скажешь…
– Ну я это другое дело… Я на ваш комендантский час не подписывался…
– Да? А мы на тебя, если честно, подумали, – прищурился Тюрин.
В кабинете повисла тишина. Все трое внимательно смотрели на меня. У Тюрина руки были под столом, а я раньше внимания на это не обратил… Прав дядя Боря, лопух я еще тот… За спиной завозились – охотники в приемной перекрыли двери.
– Почему это на меня? – спокойно спросил, чтобы потянуть время.
– А кто, Сережа? – ответил Тюрин. – Ночами ходить ты не боишься, про патрулирование города не хуже нас все знаешь. Да еще и вчерашняя история эта…
– Какая история? – не понял я.
– Ты зачем вчера патруль вырубил, а? – вопросом на вопрос ответил Тюрин.
Блин, я уже совсем про это забыл! Так вот в чем дело… Да, картинка получается не в мою пользу: сначала охотники, потом жертва пропадает…
– Зачем он мне?
– Если бы мы знали, то сейчас с тобой не разговаривали, Сергей, – сухо ответил за всех Филин. – Все на тебя указывает, но мы ничего понять не можем. Ты уж объясни, будь добр. А то нехорошо получается.
– К побегу жертвы я отношения не имею.