Чтение онлайн

– Привет! – безразлично сказал мужчина.

Терновских, согнувшись в три погибели, втиснулся за руль и, болезненно морщась, завел мотор. «Опель» выехал со стоянки и помчался по Кутузовскому проспекту в сторону Новоарбатского моста.

Неожиданно с легкой досадой я вспомнил, что оставил в офисе «Воздаяние» свою кожаную папку, и мысленно выругался – папка была совсем новая. Машинально протянув руку, я попытался опустить боковое стекло – не люблю затемненные окна.

– Прошу вас, не открывайте окон! – не поворачиваясь, сказал Терновских. – Я панически боюсь сквозняков!

Я пожал плечами, двухметровый дяденька, пугающийся сквозняков – это выглядело очень трогательно. Милиции он, видишь ли, не боится, зато открытая форточка бросает его в дрожь. Но я не стал противоречить – мне еще нужно было вытянуть у этого душегуба дарственную Ксении Георгиевны.

Неожиданно «Опель», проскочив через эстакаду под железнодорожной веткой, свернул с проспекта налево и помчался в сторону набережной. Узкое остроносое лицо Терновских осталось при этом абсолютно неподвижным, и в первые секунды я ничего не понял. Мне даже показалось, что впереди по каким-то причинам перекрыто движение и он решил ехать в объезд. Слава богу, даже моей глупости имеется предел, и вскоре я сообразил, что творится что-то неладное.

– Мы куда едем? – сердито выкрикнул я, цепляя Терновских за острый локоть.

Выражение его лица вдруг сделалось напряженным, и он прибавил скорость.

– А ну стой! – скомандовал я угрожающим тоном.

Но было уже поздно – тонкая прочная удавка внезапно сдавила мне шею, с каждой секундой врезаясь в кожу все глубже и глубже. В глазах у меня потемнело, в груди разлился жаркий, пожирающий легкие огонь. Почти теряя сознание, я успел мертвой хваткой вцепиться в рулевое колесо и одновременно пнул водителя в лодыжку.

Терновских отчаянно завопил и попытался повернуть руль. Но я повис на нем с отчаянием обреченного, словно от поворота руля зависела моя жизнь. Впрочем, так оно и было. В следующее мгновение неуправляемый «Опель» проскочил поворот на набережную, со всего размаху врезался в чугунное ограждение, выворотил его и полетел вниз, в Москву-реку. Думаю, что за этим увлекательным зрелищем наблюдали десятки зевак. Наверняка они сбежались со всех сторон и таращились на нас во все глаза, раскрыв рты и размахивая руками. Я ничего этого не видел – я был почти труп.

Только когда «Опель» сокрушил парапет, удавка, сжимавшая мою шею, ослабла, и я смог втянуть в себя воздух – со свистом и хрипом, точно несмазанный насос. Сквозь кровавую пелену в глазах я начал различать очертания предметов вокруг.

«Опель» плюхнулся в воду, подняв фонтан брызг, и сразу начал тонуть. Краем сознания я отметил, что Терновских и его напарник пытаются открыть дверцы, матерясь и отчаянно дергая ручки. Им было уже не до меня.

Я пытался восстановить побыстрее дыхание, и в конце концов мне это более или менее удалось. К тому времени в салон уже начала проникать вода, и лысоватому мужику удалось открыть дверцу. Сумел ли сделать это Терновских, я не обратил внимания.

Вода уже захлестнула салон. В последний момент я втянул в легкие побольше воздуха, нажал на ручку дверцы и вынырнул из тонущей машины.

В прежнее время я довольно долго мог держаться под водой. Трудно было рассчитывать, что удастся повторить былые успехи в столь экстремальных обстоятельствах, но я решил все-таки попытаться. Освободившись от башмаков и пиджака, я поплыл, держа курс на противоположный берег реки. Цель моя была предельно проста – мне хотелось, чтобы враги думали, что меня больше нет в живых.

Вода остудила мою воспаленную голову, и ко мне вернулась способность соображать. Когда воздух в легких кончился, я поднялся на поверхность, стараясь не выдавать своего присутствия, и мгновенно осмотрелся.

Течение сносило меня в сторону Краснопресненской набережной, где выбраться на берег было целой проблемой. Я вздохнул поглубже, снова погрузился в воду и изо всех сил стал выгребать влево, стараясь плыть в сторону железнодорожного моста.

Когда я в очередной раз поднял голову над поверхностью воды, оказалось, что мне удалось выполнить задуманное – я плыл уже в тени железнодорожного моста и совсем рядом увидел шершавый бетон опоры, о который плескалась мутная зеленоватая волна.

Берег в этом месте не был, как говорится, закован в гранит, и мне без особого труда удалось выбраться из воды. С меня текло. Я выполз на плоские бетонные плиты, окружавшие мостовую опору, и попытался отревизовать состояние своих дел.

Шея немилосердно болела, раздавленная петлей кожа горела огнем. В горле стоял ком, и глотать было трудно. В остальном мое здоровье, кажется, не пострадало. В отношении имущества дело обстояло похуже – я лишился пары почти новых туфель и хорошего пиджака. В придачу с пиджаком я утопил проездной билет на метро и двести рублей денег. Таким образом, меня ожидала проблема – как добраться до дома в мокрой одежде, босиком и без гроша в кармане.

Но это, в сущности, уже был пустяк по сравнению с той опасностью, которой мне удалось избежать. И, главное, мне удалось создать у зрителей иллюзию своей гибели на водах. Еще не выбравшись на берег, я бросил взгляд назад и отметил, что толпа на набережной сосредоточила свое внимание на том участке реки, где разыгралась трагедия – кто-то даже прыгнул в воду, чтобы помочь утопающим. Никому и в голову не могло прийти, что один из утопающих в это самое время стремится уйти подальше от любопытных глаз.

С такого расстояния невозможно было определить, что случилось с моими незадачливыми спутниками. Но я склонялся к мысли, что по крайней мере один из них должен спастись. Лысоватый мужик с отменными бицепсами был достаточно ловок. В отношении нескладного глистообразного заместителя я не был уверен, но никаких сожалений это у меня не вызывало.

Отдышавшись, я стал решать, как мне быть дальше. Поднявшись по берегу чуть выше, огляделся. Справа тянулась железнодорожная насыпь. Слева зеленели чахлые посадки. За ними, метрах в двухстах, виднелись крыши домов.