Падший
Шрифт:
— То есть, ты хочешь сказать… — почесал я в затылке. — Мы с тобой именно те, про кого там написано?
— Конечно! А как же иначе? — бросила с жаром Астия. — Я сейчас самая сильная на этой земле чародейка. Ты — абсолютно иммунный к магии. А волшебство в нашем мире стремительно исчезает. Всё сходится. И, значит, наш долг…
— Зародить будущего спасителя? — закончил я мысль.
— Именно! Но без хорошего траха у нас это, к сожалению, не получится.
— А почему к сожалению? — позволил я себе улыбнуться.
— Почему, почему… — проворчала высокородная. — Да потому что мне нравится трахаться с бьющими копытами жеребцами, а не с расчётливыми и холодными черепахами. Вот почему.
— Ну, не такие уж мы и холодные, как о нас говорят, — приобнял я её за талию и притянул к себе. — Нас надо лишь стимулировать… временами… когда это действительно нужно.
— Ты думаешь? — изобразила сомнение Астия.
— Уверен, — кивнул я в ответ.
Секунд пять она смотрела на меня испытующе, а затем перед моими глазами появилось знакомое облачко маг-энергии. Через мгновение оно полетело обратно, только уже не как заклинание страсти, а как заклятие сна.
Быстро подхватив на руки обмякшую женщину, я отнёс её на кровать и уложил на подушки. Спать она будет не меньше шести часов. Достаточно, чтобы сделать отсюда ноги и замести следы.
Конечно, я мог поступить по-другому, существенно проще. Например, тупо, без всяких заклятий треснуть её по темечку. Однако, чтобы так сделать, надо было, во-первых, увериться в том, что она не успеет разбудить заклинанием уснувших охранников. А во-вторых, такой вариант выглядел бы с моей стороны совершенно неджентльменским.
Бить даму, которая ничего тебе плохого не сделала, а лишь предложила перепихнуться по-быстрому — это такой зашквар, что про него даже упоминать неприлично, не то что гордиться.
Да и потом, она ведь действительно ничего мне плохого не делала. Из Конклава её попёрли, в войне не участвовала, с ривийцами-чернокнижниками затусовалась супротив императора, а, значит, на пользу мне и мятежникам…
Единственное, что можно было поставить высокородной в вину — это нашу первую встречу. Но, положа руку на сердце, там по-другому бы и не вышло. Потому что когда какой-нибудь левый чувак вдруг нарушает выверенную десятилетиями процедуру, а с ней и закон, любой облечённый властью отреагирует так же, как Астия. То бишь, прикажет схватить преступника и отправить его в каталажку…
Жаль, правда, мне так и не удалось пообщаться с той самой невестой Ашкарти, из-за которой и разгорелся тогда весь сыр-бор.
За четверо суток, что я пробыл в плену у ривийцев, она ни разу к «моей» телеге не подошла. Ну, да и бог с ней. Оставаться здесь ради неё смысла нет А вот пошариться перед отъездом по сундукам и шкафам у высокородной, наоборот, и полезно, и нужно…
Увы, ничего интересного я среди её шмоток не обнаружил. Ни «слёз» и «зубов» дракона, ни артефактов с рунами, ни даже денег. Видно, хранила она всё это в другом месте и под надёжной охраной. Готовилась, надо думать, к тому, что с иммунным может и не срастись, а, значит, в этом вопросе обязательно стоит подстраховаться.
Предусмотрительная, однако, дамочка. Правильно, получается, я не поверил её рассказам про спасение мира и прочую лабуду. Нет, при каких-то иных обстоятельствах, я бы, возможно, не отказался как следует отодрать эту грудастую чародейку и даже, наверное, получил бы от этого удовольствие. Однако сегодня, когда на кону стояла моя свобода, каждый час, потраченный не на её обретение, а на плотские удовольствия, лишь отдалял меня от конкретно поставленной цели — добраться до Драарана, а после до Западного континента и до мольфаров…
Оружием я разжился у спящих ривийцев. У них же «одолжил» вещмешок, который заполнил доверху в трактирной подсобке. Продукты, кое-что из посуды, бритвенный камень, другие полезные в путешествии инструменты и принадлежности…
С лошадьми проблем не возникло. Моя способность «общаться» с животными, как и ночное зрение, после случившегося катаклизма никуда не исчезли и работали без нареканий.
Лошадь решил взять одну. С двумя, безусловно, было б удобнее (рабочая плюс заводная), но прежде, чем отправляться в далёкий путь, следовало для начала хотя бы выйти из поселения. Охрана на выездах, ясное дело, присутствовала, и просочиться мимо неё с одной лошадью — совсем не то, что с двумя. Поскольку с одной меня ещё могут принять за кого-нибудь из своих, а вот с двумя уже вряд ли.
Хвала небесам, улицы в этом селе не мостили, цокот копыт был почти не слышен, и к пролому в заборе мы с пегой дошли незамеченными. Ехать верхом или вести её в поводу прямиком к частоколу я не рискнул. Оставил около крайнего у забора сарая, мысленно приказав не храпеть и не ржать. Лошадка оказалась понятливой. Когда я двинулся к цели, из-за спины у меня не доносилось ни звука.
К моему счастью, возле пролома дежурил только один батыр.
Убивать его я не стал. Просто подкрался сзади, прихватил аккуратно за шейку и придавил пальцем артерию. После чего оттащил потерявшего сознание стражника от забора к сараю и уложил у стены. Пускай себе дрыхнет. Времени до утра ещё много.
Дальнейшее уже никакой проблемы не представляло.
Около часа я гнал лошадь рысью на юг, затем повернул на запад, пересёк вброд пару речушек и дальше, уже не особенно торопясь, поехал на север. На отдых остановился где-то за полтора часа до рассвета, на небольшой поляне, шагах в трёхстах от дороги.
Немного подумав, решил развести костерок. Побаловать себя чем-то горяченьким — самое то для усталого путника. Когда вода в котелке закипела, привязанная к дереву лошадь внезапно всхрапнула и заволновалась-задёргалась.
Быстро откатившись в сторону от огня, я подхватил лежащее возле котомки копьё и принялся всматриваться в темноту. Зверь ли какой-нибудь подобрался к нашей поляне, человек ли… разницы не было. Гостей я не звал, а незваные, как всем известно, хуже татарина… Хотя некоторые остряки уверяли, бывало, что нет — лучше.
— Стой, где стоишь! — рявкнул я, узрев наконец среди кустов и деревьев человеческий силуэт.
— Стою, — ответили мне через миг женским голосом. — Вот только бросать в меня эту острую палку не надо. Это неэстетично.