Падший
Шрифт:
— Уверен?
— А разве это что-то меняет?
Высокородная смотрела на него секунд пять, а затем медленно наклонила голову:
— Ты прав. Это совершенно неважно…
Глава 3
Вечером меня наконец накормили. Причём, действительно нормальной едой, а не теми отбросами, которыми пичкали раньше. По части кормёжки, высокородная, надо отдать ей должное, не обманула, но обольщаться этим, безусловно, не стоило. Ей было от меня что-то нужно, но, что конкретно, думать об этом пока не хотелось.
Для размышлений, стоит ли принимать её «предложение», она дала мне целые сутки, но тратить их только на это стало бы с моей стороны полной глупостью.
А вот поразмышлять о другом, малопонятном, но важном, стоило обязательно.
Откуда в этой деревне молельня мне и исчезнувшей Рей, да ещё и такая древняя? С каких это пор на территории бывшей Империи славят Рушпуна и называют его преподобным? И, самое главное, почему никого это не удивляет?
Вопросы действительно интересные, и я крутил их в своей голове почти полночи, пока не заснул…
Утром меня опять накормили от пуза: какая-то сытная каша, здоровый шмат отварного мяса, свежие овощи, ягодный морс-отвар… Если бы не решётка на двери и трое охранников, запросто мог бы подумать, что я не в тюрьме, а в гостинице.
Через час после завтрака меня вывели на прогулку. Тоже, считай, послабление. И какое!
Даже позволили с местными парочкой слов перекинуться.
Местных, правда, поблизости отыскалось немного. Вчерашняя бабка (та, что крестилась) и здешний служитель культа.
— Кому нынче молитесь, уважаемые? — хохотнул я, кивнув на «косой крест» на куполе. — Палке и стрелке?
— Сгинь! Сгинь, нечистый! — замахала бабулька сучковатой клюкой.
Хорошо хоть, стояла не близко, а то бы наверняка попыталась меня этой самой клюкой, да по кумполу.
Поп оказался чуток поспокойнее.
— Не богохульствуй, путник. Великий исцелитель и святая светлейшая это бы не одобрили.
— Откуда ты знаешь, что бы они одобрили, а что не одобрили? — решил вступить я в дискуссию.
— Светлейшая и великий полны благодати, — поднял поп палец. — Они умеют прощать сомневающихся, но не терпят упрямцев. Стрела милосердия и святой дрын тому подтверждение. Преподобный Рушпун был свидетелем их чудес. Не верить ему — истинное святотатство.
— И насколько давно он стал их свидетелем?
— Да уж почитай, как сто лет минуло с тех пор, а вера становится только крепче.
Служитель вздел руки и что-то пробормотал-пробубнил. Видимо, что-нибудь благодарственное.
Я почесал в затылке. Если верить этому кадру, тут и вправду творилась какая-то дичь.
— Ну, а Империю они когда сокрушили?
— Кто сокрушил? — непонимающе уставился на меня представитель религии.
— Ну, эти ваши… светлейшая с исцелителем.
— Как они могли её сокрушить, если она после них ещё целый век прожила? — удивился поп. — Империю и Конклав только сейчас сокрушили. А императора, говорят, так вообще по ветру развеяли. Туда ему и дорога, нечестивцу проклятому!
— И кто же его прикончил?
— Ведать точно не ведаю, но мироздание не обманешь, — веско обронил собеседник. — Спаситель-иммунный и его всеблагое воинство — все в бою полегли, но скверну, что нас терзала, извели подчистую. Это ещё преподобный Рушпун в своих книгах предсказывал, и так оно всё и вышло…
Дальше я не дослушал. Вмешались охранники и пресекли все досужие разговоры самым решительным образом — просто увели меня обратно на склад. А там и обед подоспел…
Хороший сервис. Мне нравится.
После приёма пищи вполне предсказуемо началась классическая борьба со сном.
А поскольку никто меня при этом не беспокоил, борьба проходила с переменным успехом.
Зато настроение было — ну, прям зашибись!
Не знаю, до чего бы додумался кто-то другой, но у меня в голове всё сложилось практически сразу. Словно бы что-то ударило прямо в мозг и вывернуло его наизнанку. А через миг возвратило обратно. Только уже в абсолютно рабочем и полностью упорядоченном состоянии. Без всяких там рефлексий и душевных терзаний.
Я теперь точно знал: никто из моих друзей не погиб.
Ведь у кого-то был при себе оберег от родных, как у Хруста, кто-то верил в себя и свою судьбу, как Рушпун, а кому-то… хм… кому-то я сам передал пластинки с рунными записями «на удачу»…
Вот только Рей…
Собственную пластину она передала Аршафу, заявив, что у неё уже есть талисман…
Думать, что она могла меня обмануть, я себе запретил…
Как отработали обереги и талисманы, представлялось уже достаточно ясно.
Их обладателей попросту разметало при взрыве по иным временам.
Мне оставалось только найти их. Понять, куда их забросило, и вернуть. Или же просто узнать, что у них всё в порядке, и продолжить искать остальных…
Хотя, вероятно, их и искать-то необязательно. Время, как всем известно, границ не имеет. Достигнуть их не поможет даже бессмертие. Да и ломать уже изменившуюся историю тоже, наверно, неправильно. А, значит, искать всех бойцов, что были со мной около Арладара, почти что бессмысленно.
Вот только Рей…
После всего случившегося, я просто обязан был её отыскать. Хотя бы ради того, чтобы покаяться за предательство. И пусть она даже меня не простит, по крайней мере, я уже точно не буду мучить себя за то, что мог, но не сделал… А если и буду, то только за то, что мог сделать лучше…
К Астии меня привели через два часа после ужина.
Зачем? Я всё ещё не догадывался. Голова была забита другим. Например, тем, как отсюда свалить.
Четверо суток собственная судьба меня совершенно не волновала, но теперь появилась цель, а следом за целью надежда. Мало того, я теперь точно знал, куда двигаться.