Чтение онлайн

– Зубы мне не заговаривай, – продолжает вредничать. – Чем ты таким занимаешься, что даже телефон не зарядила? Ты в нем живешь! И почему у тебя под окном табуретка с кухни?

– Ну… я… эм… – тяну бессмысленно, пытаясь придумать достойный предлог и вдруг вижу, как его лицо вытягивается.

– Здрасьте, – брякает братец, поправляя служебное кепи.

Смотрит еще за мою спину, а у меня на губах снова улыбка рисуется и смешок из груди рвется. Медленно поворачиваю голову и вижу то, что развидеть уже не смогу никогда – Туманова в аналогичном брату прикиде, только развратнее и на голове у него аж фуражка.

– Вечер добрый, – как ни в чем не бывало здоровается Туманов и протягивает брату руку. – Родион.

Стискиваю зубы до ломоты в челюсти, также медленно поворачиваюсь к брату и отмечаю, как сильно он зарумянился. Держусь из последних сил, когда он пожимает Туманову руку, выдавливая ответную вежливость:

– Василий.

– Боюсь, я являюсь причиной беспамятства Александры, – доверительно сообщает Родион.

– Я понял, – брат снова поправляет кепи, шарит рукой за спиной и открывает дверь, делая шаг назад. – Я пошел.

Закрывается от нас, и я не выдерживаю и срываюсь в хохот. Через несколько секунд, все еще посмеиваясь, бегу на кухню, распахиваю окно и успеваю крикнуть брату в спину:

– Прости!

Васька, не оборачиваясь и не сбавляя шага поднимает руку и трясет в воздухе кулаком, а я снова хихикаю и закрываю окно, собираясь развернуться к Туманову, но он перехватывает оба моих запястья одной рукой, а через мгновение одного касается что-то прохладное и слышится щелчок.

– Ты арестована, – шипит мне на ухо.

– За что?! – возмущаюсь, вновь начав смеяться.

– За то, что мямлила, снова поглупев, а мне пришлось знакомиться с твоим братом в прикиде стриптизера, – поясняет охотно и не без язвительности, щелкая вторым наручником. – А теперь ты за это ответишь. И только попробуй закрыть глаза. Пошла!

Дергает меня под руку, подсказывая направление, прихватывает с кухни табуретку и ведет в комнату. Сажает в центре свободного от мебели пространства, опускает римскую штору на окне и включает верхний свет на полную.

– Господи, только не говори, что ты в самом деле будешь это делать, – смотрю на него огромными глазами, а он демонстративно нажимает «плэй» на мобильном, включая, к моему ужасу, «Sexy and I Know It».

– Еще как буду, – нагло подмигивает и швыряет телефон на кровать.

– О-о-о, Боже, – зажмуриваюсь, едва он начинает покачивать бедрами в такт.

– Глаза открыла, – рычит не в тему, но так строго, что я не смею ослушаться. Распахиваю и он опять играет бровями, как в машине, только смотрит прямо мне в глаза.

– Ты извращенец! – хохочу в голос, не зная куда себя деть. – Твои пытки чудовищны! Почему глупо выглядишь ты, а стыдно мне?!

Туманов входит в раж и задействует руки, наглядно демонстрируя, каким именно образом и с какой частотой он после всего этого безобразия будет иметь меня. Затем, дерзко вскинув подбородок, начинает раздеваться, не забывая двигать бедрами и играть мускулатурой. Разумеется, швыряет в меня свою рубашку, которую на бицепсы натянул с трудом. Поворачивается спиной и виляет задницей. Подходит вплотную и, нацепив мне на голову фуражку, танцует практически на коленях.

А я смеюсь, остановиться не могу! Внутренности аж заходятся! Соседи в стену и по батарее дубасят, но мне так пофиг! Я так не хохотала никогда в жизни, живот спазмами скручивает, а этот нахал все продолжает измываться, тереться об меня своим достоинством, пока я выть не начинаю, вымаливая пощады. Тогда немного отступает и хватается обеими руками за штаны. Ждет финальный аккорд знакомой песни. И только тогда эффектно срывает их, роняя на пол на манер микрофона.

Тишина. Оба улыбаемся во всю ширину рта, глядя друг другу в глаза. Я на табуретке в наверняка ненастоящих наручниках, передо мной ахрененный мужик, слава Богу в обычных боксерах. А я счастливая такая, неприличнее происходящего. До одури. До безумия.

– Ты безумный, – говорю негромко.

– Ты была плохой девочкой, – ухмыляется и подходит, поднимая меня за плечи, ухватившись пониже подсохшей раны. – Уже не болит? – спрашивает заботливо, поглаживая большим пальцем рядом.

– Нет, – еще тише, – я пью все выписанные лекарства.

– Намекаешь на амнистию?

– Нет, – шепотом, – накажи меня.

Рваный вдох. По телу сладкая волна эйфории. Короткий чувственный поцелуй, после которого чудовищно трудно открывать глаза. Но я открываю, чтобы сцепиться с ним взглядом. Чтобы видеть его глаза, наполненные желанием, когда он входит в меня, толкаясь до упора. Чтобы тихо простонать томное до безумия «м-м-м». Чтобы глаза закрылись сами собой. Чтобы губы получили еще один желанный поцелуй.

Так вкусно с ним. Так щемяще нежно… это – самое удивительное. Он не бравирует своей силой, это не требуется. У него все легко и мягко. Естественно и непринужденно. Точечные поцелуи, по самым уязвимым местам. Ласковые прикосновения, от которых горит кожа. Вся горю, изнутри прожигает его чувственность, его внимание к деталям, его долгие взгляды. Это не секс. Для меня – нет. Я – занимаюсь любовью. В груди копится чувство, в голове лишь одна фраза, которую я боюсь проронить на эмоциях.

Я тебя люблю.

На бесконечном повторе.

Ни на что не променяю это время, что мы проводим вместе. Все перепалки, все стычки, подобие ссор, его повелительный тон, его придирки к моим нарядам, его неожиданные прикосновения, его похвала и все странные наказания. Цветы с шипами и выносящим разум ароматом и стриптиз с живым смехом до колик. Я буду очень плохой девочкой, только чтобы узнать, что он выкинет в следующий раз. Главное не забыть, что между нами все просто. Главное не забыться и не выпалить ему в лицо то, что рвется изнутри.