Чтение онлайн

– Слышал, – морщится Вячеслав Викторович. – Недостойное поведение, учитывая их договоренность. На это есть причины, называть тебе их я не буду, разбирайтесь сами. Но сыну позвоню. Вам действительно следует все обсудить без свидетелей.

– Сейчас? – лопочу с мольбой во взгляде.

Борисов устало выдыхает, но выдавливает подобие улыбки и достает мобильный. Думаю, понял по моему взгляду, что я буду хватать его за руки прилюдно и выпрашивать со слезами на глазах.

– Даниил, – говорит строго, очевидно, услышав ответ. – Разберись со своей личной жизнью, сделай всем одолжение, – замолкает, слушая, а я пытаюсь держать глаза на месте, а не таращится в безграничном удивлении. – Но для начала – проспись, – цедит сквозь зубы и завершает вызов. – Еще что-нибудь, Александра? – уточняет немного надменно.

– Нет, прошу прощение за беспокойство, – лопочу тоненьким голоском.

– Приятного аппетита, – кивает, прощаясь, – в счет заведения.

Поднимается, а на смену ему через десять секунд подходит официант, ставя передо мной тарелку.

Выходит, Даня прячется только от Зотова. Или от обоих партнеров, не знаю, звонил ли ему Туманов. Да еще и нажрался, причем неслабо: впервые видела гнев в глазах его отца. Обстоятельство должно насторожить, но я, напротив, успокаиваюсь и с аппетитом кушаю. С ним все в порядке, если не брать в расчет грядущее похмелье, это главное. А в то, что он замешан в кровавом покере, я никогда не верила. Не знаю, по какой причине он решил надраться, но теперь есть идея, где его можно поискать.

– Думаю, он окопался на даче, – заявляю, едва пятая точка касается кожаной обивки сиденья в машине Туманова. Захлопываю дверцу и немного заискиваю: – Доедем?

– Доедем, – слабо улыбается и берет меня за руку, глядя в глаза. – Ты умница.

– Ого, – брякаю, опуская взгляд. – Красивая еще ладно, но умная – это уже перебор и больше похоже на издевку.

– Не издевка. Зотов слышал ваш разговор, – улыбается. – Мы оба были уверены, что ты скажешь, что он тебя динамит, а ты света белого без него не видишь. Но ты вышла из ситуации, не выставив меня идиотом. Благодарен, – подносит мою руку к лицу и целует. – Теперь можно смазать твою помаду?

– Можно, – бормочу, отчего-то волнуясь.

Когда в постели с мужчиной лежишь, голая уже, поцелуи воспринимаются как неотъемлемая составляющая ласк. А все эти нежности без очевидного продолжения…

Поднимаю глаза, и он тянется навстречу, запуская руку в мои волосы. Чувственно обхватывает губами сначала мою верхнюю губу, следом нижнюю. Когда рот приоткрываю, совершенно размякнув, проникает в него языком. И это – самый настоящий взрыв. По телу ток мчит, в груди огненный водоворот из эмоций. И так сладко ноет живот, что рвется неуместный стон.

Если бы он предложил прямо там переместиться на заднее сиденье, я бы отбросила все свои принципы и наплевала на приличия. Но он отстраняется, глядя на меня мутным от желания взглядом, проводит большим пальцем по щеке, снова коротко и импульсивно целует и возвращается в нормальное положение, откидывая зеркало и стирая мою помаду.

Сглатываю и моргаю, пытаясь прийти в себя, и следую его примеру.

– Это все твоя рубашка, – хмыкает и трогается с места. – Заедем заправиться. Насколько я помню, пилить туда часа полтора.

– Ты был у него на даче? – поддерживаю разговор, приводя себя в порядок хотя бы внешне.

– Там неплохая баня.

– Не видела…

– Неудивительно.

На этом разговоры заканчиваются, я обиженно отворачиваюсь к окну, а спустя минут пятнадцать и вовсе начинаю дремать.

Когда останавливаемся у ворот, сонно тру глаза, забыв о косметике, тихо ругаюсь и достаю пудреницу из сумочки, слыша, как Туманов хмыкает, прежде чем выйти. Становится еще обиднее, потому что явная насмешка. Но пусть лучше он считает, что я прихорашиваюсь перед встречей с Даней, чем знает реальную причину моих стараний. Не хочу выглядеть жалкой, пусть лучше буду похотливой.

Минут пятнадцать сижу в машине, пока не становится душно: он заглушил мотор и забрал ключи. Прежде чем выйти, смотрю по всем окнам, но на прямой как стрела дороге никого, только соседские заборы возвышаются. Размышляю еще с пару минут и в итоге не выдерживаю и выхожу, сразу следуя к калитке, за которой скрылись мужчины.

Вижу их, выходящих из-за дома, и иду навстречу.

– Его нет, – коротко сообщает Туманов.

– А как вы зашли?

– Калитка незаперта. Возможно, он был тут, но, когда – не ясно, – рубит сдержанно и обходит меня, следуя обратно к машине.

– Ясно, – мямлю дрожащими губами и ловлю на себе взгляд Зотова.

– Ты б определилась, а, – морщится, равняясь со мной. – Смотреть на все это тошно.

– И кого же мне выбрать? – кривляюсь в попытке скрыть эмоции. – Тебя?

– Я никогда не женюсь. А с тобой по-другому не вариант.

– Какой вздор, – раздраженно закатываю глаза.

– Я достаточно хорошо читаю людей, Сашуля, – нагло подмигивает и оставляет меня стоять на чужом газоне.

Окидываю взглядом дом, вспоминая свой последний раз, когда была тут, и вновь чувствую, как меня с головой погружают в отходы. День, когда меня впервые назвали шалавой. На этом две взбешенные дамочки не остановились, рассыпаясь в красноречивых и местами витиеватых оскорблениях, но особенно запомнилось почему-то брошенное первым. Наверное потому, что в тот момент я себя именно таковой и ощущала.

– Есть еще одно место, – говорю глухо, когда выезжаем из поселка. – Тут недалеко.

– Веди, – скупо отвечает Туманов и немного сбавляет скорость.

Зотов быстро ориентируется и следует за нами, а я показываю знакомую дорогу до речки. Погода хорошая, тут и там расположились отдыхающие, но нам нужно особенное место, у самой плотины. Там заход возможен только по бетонным плитам, они довольно скользкие и с детьми туда не ходят. Да и берега по реке в основном пологие, можно найти места гораздо комфортнее, от того нам с Даней это и приглянулось: ни души.

Его зализанный седан видим, едва выезжаем из-за поворота, объехав деревню. Его самого не сразу, только когда выходим из машин.

– О! – горланит Даня из воды и брызгает в нашу сторону. – Какая честь!

– Вылезай, – недовольно бросает Зотов. – Разговор есть.

– Не могу, – злорадно ухмыляется Борисов.

Разводит руками и перестает шевелить ногами, погружаясь в воду. Когда его макушка скрывается из вида, я начинаю откровенно психовать. Стискиваю кулаки от напряжения и начинаю дышать только когда он выныривает, отплевываясь и смахивая с лица воду.