Чтение онлайн

Он даже не оглянулся — следует ли за ним младший лейтенант Свиридов, озабоченный только тем, чтобы офицеры не скрылись из виду за поворотом траншеи.

Он прошагал так метров сорок, вновь вспоминая, как прошли мимо НП эти офицеры и никто из них не сказал ни слова ему или Свиридову, не попросили огонька, не улыбнулись даже…

— Стой! — негромко, как бы для пробы, крикнул Бурцев. Потом он резче повторил: — Стой!

И когда он увидел, что офицеры, которые не могли не слышать его, даже не обернулись на голос, а только прибавили шаг, он даже почувствовал облегчение оттого, что сразу отпали все сомнения, можно было выпустить первую очередь из автомата в небо, переполошив всю траншею.

И теперь его уже не удивляло, что шагавший впереди «подполковник» пригнул голову, побежал к лесу, а «лейтенант», тот самый, что споткнулся у блиндажа, обернулся, как бы недоумённо развёл руками, и на лице его отразилось то смешанное чувство отчаянья и злобы, которое выдавало его.

Когда Бурцев подскочил к нему, «лейтенант» поднял руки и дал себя обыскать. Поднятые стрельбой на ноги, солдаты сбили с ног «капитана», не позволив ему даже вытащить оружие, и кто-то сгоряча ранил в ногу «подполковника».

Прошло, наверно, минуты три или пять, и всё было кончено.

Бурцев вернулся в блиндаж и, не обращая внимания на ошеломлённого всем происходившим Сергея Свиридова, позвонил в роту, а затем Самсонов соединил его с Окуневым.

— Я пожал ему руку — диверсанту в форме подполковника, ты понимаешь, Бурцев! Какой я идиот! — прокричал Свиридов Бурцеву уже в блиндаже, с отвращением рассматривая ладонь правой руки.

Диверсантов затащили на НП. Петушков, оторвавшись от стереотрубы, с удивлением, кажется, не меньшим, чем у Свиридова, разглядывал немцев, которые уселись на тот самый топчан, где ещё десять минут назад спал командир взвода.

Двое солдат из боевого охранения обнаружили в прибрежных кустах мину с часовым механизмом, рассчитанным на срок замедленного действия от пятнадцати минут до десяти часов. Мину они тоже доставили на НП.

— Гостинец оставили, — один из солдат кивнул на немцев, — она, между прочим, под водой плыла с ними. Тяжёлая, сволочь!

Он обращался к Свиридову, как к старшему на НП.

— А я пожал этому диверсанту руку, — снова сказал Свиридов, и голос его дрогнул. — Как это глупо!

— Бывает, — успокаивающе заметил Бурцев. Ему стало жаль сейчас младшего лейтенанта.

— Нет, вы подумайте, какой бред! — всё не мог успокоиться Свиридов.

— Я вас не понял, товарищ младший лейтенант? — сказал тот самый солдат, который притащил мину, полагая, что слова Свиридова относятся к нему.

— Вы свободны, идите к себе, — сказал Свиридов.

— Вы бы допросили этих молодцов, пока Окунева нет, интересно всё-таки, откуда берутся такие самоубийцы!

— Почему самоубийцы, Бурцев?

— К нам в тыл, в нашей форме. Конечно, смертники. Нас с вами проскочили бы, всё равно засыпались бы дальше.

— Да, это верно, — кивнул Свиридов и снова покраснел.

Нет, Бурцев вовсе не хотел подразнить этого лейтенантика, который даже нравился ему тем, что был простодушно-искренен и не пристроился в штабе, а пошёл в разведку.

— Сергей Михайлович, поскребите этих фрицев, что у них там под котелком, какая начинка? — снова попросил Бурцев.

Свиридов приступил к допросу. Диверсанты не отпирались. Они показали, что являются группой из диверсионных соединений морского флота и до недавнего времени находились в Италии, но месяц назад их перевели в рейх и направили на Одер-фронт. В Шведте инструктировал их штурмбанфюрер Карл Мунд, поставив задачу: вести разведку на Одере, узнать, когда и где русские собираются наступать, а пока взрывать переправы, отравлять колодцы, убивать одиночных солдат.

— А как добрались сюда? — поинтересовался Бурцев.

— Ночью на лодках, — охотно пояснил «капитан», — замаскировали их кустами, плыли бесшумно, несколько раз меняли направление.

— Учтём ваш опыт, — сказал Бурцев.

Свиридов узнал у «подполковника», что всеми диверсионными группами командует адмирал Хайер.

— Смотрите-ка, развернули диверсионную работу по всему Одер-фронту, — вслух удивился Свиридов, — и это под закат войны.

— Да, да, от Франкфурта до Балтики, — тотчас подтверждая, закивал «лейтенант», видно понимающий по-русски. Вообще диверсанты оказались довольно-таки словоохотливыми. Они проиграли войну и понимали, что скоро в Германии некому будет оценить их «стойкость».

Сергей Свиридов расспрашивал диверсантов о Карле Мунде, когда на НП появился начальник разведки Окунев. Вслед за ним вошёл Самсонов.

— Ну, где же эти молодчики? — спросил Окунев, хотя, распахнув дверь, он конечно же сразу заметил пленных. — Так ты говоришь, Мунд? — обратился он к Сергею. — Слыхали, слыхали. Есть такой!

Окунев, подойдя вплотную к Самсонову, зашептал ему что-то на ухо. Бурцев, стоявший рядом, уловил только несколько слов: «Маршал!» «Вот был бы скандал!» «Удачно, удачно!»

Капитан Самсонов при этом покраснел и выглядел возбуждённым.

— Когда? — спросил он.

— Да утром, сегодня утром, — с многозначительным лицом произнёс Окунев.

— Товарищ майор, — вмешался Бурцев, — разрешите спросить — эти мои трофеи на медаль тянут? — Он показал на немцев. — Три «языка». Как расцениваете?

— Молодчик, молодчик, старшина! Что там медаль. Подымай выше: стоишь, брат, хорошей песни.

Окунев хлопнул Бурцева по плечу.

— Без артподготовки, расхода горючего и потерь, — классная, я считаю, работа! — не унимался Бурцев, чувствуя себя в центре общего уважительного внимания. — Сверлить мне на гимнастёрке дырку или рано? — спросил он.

— Можешь вполне. Но я тебе в придачу к «Славе» или «Звёздочке» дал бы отпуск на Родину. Хотя официально отпусков нет, но можно оформить, как командировку.

— Сейчас не поеду, — отрезал Бурцев, — не время!

— Боишься, что без тебя Гитлера поймают? — улыбнулся Окунев.

— Точно! Вы угадали, товарищ майор. Эта охота мне по душе. А ещё сердце болит за брата Николая. Он где-то там за Одером, в плену. Если жив, конечно.

— Я сочувствую, — сказал Окунев.

— Так кто же этот Мунд? — спросил Свиридов у Окунева.