Чтение онлайн

– Вот все, что мне известно, - сказала дама.
– Я повторяю, эти данные получены из вторых рук. Но вам следует отправить телеграмму в Вену. Странно, мы посылали туда запрос. Вы получили ответ?

– Да. Они ничего не слышали о папе.

– Что ж, - сказала дама.
– Стоит попытаться еще раз, не так ли?

Штеффи поблагодарила ее и положила трубку. Она отпросилась с работы на остаток дня и поехала на центральный городской телеграф.

«Телеграмма д-ру. Антону Штайнеру, Еврейский госпиталь, Вена, Австрия от Стефании Штайнер, Гётеборг, Швеция 3 октября 1945

Папа точка Скучаю по тебе точка Пошли телеграмму точка С нами все хорошо точка Штеффи»

Ей пришлось выгрести всю мелочь, чтобы заплатить за телеграмму.

– Когда я получу ответ?

– Это зависит от адресата, - улыбнулась девушка в окошке.

– В лучшем случае?

– Через два дня.

Ответ пришел в субботу утром.

«Телеграмма Стефании Штайнер, Гётеборг, Швеция от Антона Штайнера, Вена, Австрия 5 октября 1945

Милая Штеффи точка Тоже скучаю точка Болел но поправился точка Пиши на адрес Еврейского госпиталя точка Сообщи свой адрес точка Папа»

Штеффи перечитывала эти несколько строк снова и снова. Ответ был даже короче тех, что приходили из Терезиенштадта. Но в нем было все, что она хотела знать.

Он жив. Папа жив!

По вторникам и четвергам Нелли ходила в школьную кухню. Она училась жарить фрикадельки, разделывать скумбрию и готовить треску в яичном соусе. У Нелли был фартук в голубую клеточку с вышитыми ею самой инициалами и косынка из той же ткани.

В остальные дни она помогала тете Альме по хозяйству, ходила по ее поручениям и делала свои дела. Иногда объясняла уроки Эльзе и Йону.

Время тянулось медленно. Спустя две недели девочка даже начала скучать по школе. Больше всего ей не хватало подруг и веселых игр на переменках, а еще уроков пения и физкультуры и даже, кто бы мог подумать, «Рассказов прапорщика Столя» [ 14 ] , которые фрекен Бергстрём читала в пятницу после обеда.

Проходили дни, похожие друг на друга, как близнецы. Позднее лето плавно перетекло в осень. Ветер с моря стал холоднее, на ветках заалели ягоды рябины.

В первую субботу октября Нелли с тетей Альмой, собрав яблоки, занялись их заготовкой. Они резали в кухне фрукты на дольки, когда в дверь постучали.

Не дожидаясь, пока ее впустят, Штеффи, как это было принято на острове, вошла сама и сразу прошла в кухню. Она обменялась несколькими незначащими фразами с тетей Альмой, потом сказала:

– Я хотела бы поговорить с Нелли. Наедине.

В глазах тети Альмы промелькнул испуг, но голос остался спокойным:

– Поговорите в комнате.

Штеффи закрыла за собой дверь.

– Садись, - сказала она.

Сердце Нелли забилось. Она вспомнила их предыдущие разговоры наедине. Штеффи то читала ей наставления, то приносила дурные вести о маме с папой.

О чем пойдет речь в этот раз? О папе?

– Нелли, - сказала Штеффи.
– Папа жив. Я получила от него телеграмму.

Она достала из кармана юбки листок и протянула его Нелли. Та с трудом смогла прочитать по буквам немецкие слова. Она еще понимала немецкую речь, хотя сестры все чаще говорили между собой по-шведски, а вот чтение давалось ей с трудом. Нелли проучилась в школе год, прежде чем их отправили в Швецию. Читать и писать она начала уже по-шведски.

Но смысл телеграммы она поняла. Папа жив. Он скучает по ним.

Папа. Белый халат врача. Очки. Его запах. Закрытая дверь в кабинет. Мамин голос:

– Тс-с, Нелли. Не шуми. Папа работает.

Ее папа. А собственно, какой он?

Нелли посмотрела на Штеффи. Ее голос дрогнул, когда она спросила:

– Что он хочет, Штеффи? Что нам теперь делать? Мы поедем в Вену?

Штеффи покачала головой.

– Пока вряд ли. Папа там не обустроился. Иначе не просил бы меня писать ему в больницу. Может, он и не собирается оставаться в Вене.

– Думаешь, он приедет сюда?

– Не знаю. Так было бы лучше. Мне нужно написать ему и рассказать, как мы тут живем. Он решит, как нам быть дальше. Потерпи еще немного.

– А... удочерение?

Штеффи с удивлением посмотрела на сестру.

– Понятно, что теперь они не смогут тебя удочерить. Ты же не сирота.

– А удочеряют только сирот?

Штеффи испытующе посмотрела на сестру.

– Ты бы хотела? Хотела, чтобы тетя Альма с дядей Сигурдом удочерили тебя? Ты хочешь остаться здесь?

– Я не знаю, - прошептала Нелли.
– Просто... я его почти не помню.

– Не помнишь?

– Нет.

– Ты была маленькой, задумчиво сказала Штеффи.
– Я забыла, что ты была совсем маленькой, когда мы сюда приехали. Но хоть что-нибудь ты должна помнить!

– Я помню маму. А его - нет. Только белый халат и странный запах больницы. И еще, что мне не разрешали играть в коридоре, если папа сидел у себя в кабинете.

– Ты помнишь прогулки в Венском лесу?

Нелли покачала головой.

– Я видела фотографии. Но сама не помню.

Она наморщила брови.

– Я еще кое-что помню. Иногда тебе разрешали заходить к папе в кабинет. Вы закрывали дверь, а меня не пускали. Мне всегда было интересно, что вы там делали.

– Читали вслух папины книги. Он учил меня играть в шахматы.

– Как думаешь, а меня он бы учил, когда я стала бы старше? Если бы мы продолжали там жить?

– Наверняка. Он может научить тебя теперь.

– Вряд ли. Я не такая умная, как ты.