Чтение онлайн

И ничего этого не случилось, если бы идиот Вайнер не проснулся в самый неподходящий момент. Надо же ему было проснуться!

— Мы должны вернуться и сообщить о находке, — сказал в это время Вайнер. — Я думаю, что это очень важно.

На Венере, в маленьком здании, окруженном джунглями, собрались на конференцию девять голубокожих человек. Трое из них с такой кожей родились. Остальные были оперативно измененными землянами, превращенными в венериан, причем операции подвергалось не только их тело. Все шестеро Измененных были когда-то слугами Форста.

На земле форстеры имели огромное влияние во всех сферах жизни. Но сейчас дело происходило на Венере, находящейся под влиянием лазаристов — по имени основателя общины и мученика Дэвида Лазаруса. Лазарус, пророк трансцендентной Гармонии, более шестидесяти лет тому назад был осужден форстерами. И вот теперь, к удивлению своих сторонников…

— Брат Николас, мы можем сейчас послушать ваше сообщение? — спросил почтенный Кристофер Мандштейн, глава лазаристов на Венере.

Николас Мартелл, скромный и стройный мужчина средних лет, усталым взглядом посмотрел на своих коллег: в последнее время ему мало доводилось спать, да и душевное потрясение давало о себе знать. Мартелл летал на Марс, чтобы проверить, насколько достоверны те слухи, которые недавно потрясли всю Солнечную систему.

— Могу сообщить вам, что все это так и есть, — начал он. — Проверяя строительные железнодорожные работы, два инженера наткнулись на стеклянный склеп.

— Вы его видели? — спросил Мандштейн.

— Конечно. Его охраняет полиция.

— А что с Лазарусом?

— В склепе, внутри, куда можно заглянуть через стеклянную крышку, лежит человек. Его лицо очень похоже на тот портрет, который мне довелось видеть. А сам склеп напоминает на регенерационную камеру: человек лежит там со всеми необходимыми приспособлениями. Местные власти отдали распоряжение исследовать склеп. Было установлено, что он может взлететь на воздух, если кто-нибудь попытается в него проникнуть. Я говорил с Донованом — это инженер, который его обнаружил. Он сказал, что склеп был на довольно большой глубине под почвой Марса.

— А тот, который там лежит, действительно Лазарус? — спросил человек с ввалившимися щеками по имени Эмори.

— Похож на Лазаруса, — с легким раздражением ответил Мартелл, — вы не должны все-таки забывать, что я никогда не видел Лазаруса. Меня еще не было на свете, когда он умер… Простите, если он умер…

— Не верится что-то, — недовольно заметил Эмори. — Все это смахивает на мистификацию. Лазарус давно мертв. Его бросили в конвертер. И ничего от него не осталось, кроме атомов.

— Так говорится в нашем писании, — заметил Мандштейн. Он на какое-то мгновение прикрыл глаза. Это был самый старший из сторонников движения лазаристов: уже шестьдесят лет он жил на Венере и прошел путь от скромного священника до главы движения. После небольшой паузы он добавил:

— Но нельзя исключить и того факта, что в наше писание вкралась ошибка…

— Не может этого быть! — вырвалось у Эмори, который, несмотря на молодость, был консервативным догматиком. — И как вы только можете говорить такие вещи?

Мандштейн пожал плечами:

— В истории зарождения нашего движения много туманного и непонятного. Мы знаем только, что существовал некто по имени Лазарус, что он работал вместе с Форстом в Санта-Фе, повздорил с ним и был убит или, по крайней мере, убран с пути. Но все это было очень давно. И в нашем движении теперь не осталось никого, кто состоял бы в свое время в контакте с Лазарусом. Вы же знаете, мы не так живучи, как форстеры. Поэтому, возможно, что Лазарус и не был убит, а был перевезен в бессознательном состоянии на Марс и похоронен там заживо в регенерационной камере…

В комнате стало тихо. Мартелл озабоченно посмотрел на Мандштейна. Но в этот момент снова заговорил Эмори:

— Но что будет, если его оживят и он назовется Лазарусом? Что тогда будет с движением?

— Когда дело дойдет до этого, тогда и будем решать. Насколько я понял из слов брата Мартелла, высказывались сомнения насчет возможности открыть склеп.

— Совершенно верно, — подтвердил Мартелл. — Если в склеп вмонтировано взрывное устройство, то при его вскрытии обязательно произойдет взрыв…

— Будем надеяться на это, — сказал брат Уорд, до сих пор молчавший. — Нам выгоднее, если Лазарус останется мучеником. Мы бы превратили этот склеп в святое место и организовывали паломничество к нему. Тогда, может быть, даже марсиане заинтересуются нашим культом. Но если он воскреснет, то смешает нам все карты…

— В этом склепе лежит не Лазарус, — заявил Эмори. Казалось, у него вот-вот начнется припадок истерии.

Мандштейн озабоченно взглянул на него:

— Вам бы следовало немного отдохнуть, брат Эмори. Вы слишком близко принимаете все к сердцу.

Мартелл сказал:

— Но эти известия действительно могут вывести человека из равновесия, брат Кристофер. Если бы видели его!.. С улыбкой на лице… в ожидании воскрешения…

Эмори застонал. Мандштейн нахмурил брови, и, словно по его приказу, в комнату вошел один из урожденных венериан, один из эсперов, которых лазаристы выращивали уже многие годы.

— Брат Эмори устал, Нерон, — сказал Мандштейн.

Венерианин кивнул и положил руку на плечо Змори. Тотчас между ними возник нейропсихический контакт, и нервная энергия из тела эспера потекла в тело Эмори, у которого в мозгу открылись какие-то клапаны. Лицо Эмори просветлело, и венерианин вывел его из комнаты.

Мандштейн поочередно посмотрел на всех присутствующих.

— Мы должны исходить из того, — начал он спокойно, — что на Марсе найдено тело настоящего Лазаруса и что наше писание ошибается относительно его смерти. Далее: Лазаруса можно вернуть к жизни. Сейчас нам необходимо выяснить вопрос: как нам реагировать на этот факт?

— Вы знаете, брат Кристофер, — сказал Мартелл, — что я всегда скептически относился к истории Лазаруса. Но тем не менее считаю, что это открытие может сослужить нам добрую службу. Если бы могли получить этот склеп и превратить его в символический центр нашего движения с тем, чтобы заинтересовать общественность…

— Вот именно, — поддакнул Уорд. — Мы и раньше имели преимущество, поскольку у нас была легенда. У конкурентов есть только Форст и научные достижения. Они не имеют ничего из того, что брало бы человека за душу. У нас был мученик Лазарус, и это помогло нам пустить корни на Венере и завоевать здесь авторитет. А теперь, когда Лазарус воскреснет из мертвых…

— Вы не понимаете существа дела, — перебил его Мандштейн. — Что произошло на Марсе? Ведь это противоречит нашему мифу. Нигде в писании не сказано, что Лазарус воскреснет во плоти. Что было бы, если бы археологи обнаружили, что в действительности, Иисус Христос был обезглавлен, а не распят? Или выяснилось бы, что Мухаммед никогда не был в Мекке?.. Нет, если этот человек действительно Лазарус, то наша мифология предстанет перед всем человечеством как фальшивка. И это может нас погубить.